— Да тебя я вообще не спросила! — защищается блондинка, — у меня не к тебе разговор!
— Не знала, что твои разговоры начинаются с затрещин, — отвечает Гермиона, продолжая удерживать Лаванду за запястье. Пальцы у нее сильные, и я вмешиваюсь: осторожно расцепляю их, ослабляя захват. Лаванда выдергивает руку, а Гермиона почти растерянно смотрит на меня. Я продолжаю держать ее ладонь в своей.
— Да, Грейнджер, хорошо устроилась, сразу с двумя-то парнями, — звенящим голосом произносит Лаванда, по-прежнему глядя на Рона. Потом смотрит куда-то за наши спины, разворачивается и уходит. Я тоже оглядываюсь — и упираюсь взглядом в подошедшую МакГонагалл. Губы у нее поджаты так, что почти не видны.
— Шестой курс Гриффиндора! — произносит она с ледяным презрением, — и вы до сих пор не научились вести себя в общественных местах? Фи, мисс Грейнджер! Господа, — обращается она к нам, — вы же взрослые люди, неужели нельзя было прекратить это безобразие раньше? У одного Поттера, я смотрю, есть голова на плечах!
— А что мы сделали? — Рон машинально трет щеку.
— Чего вы не сделали, точнее сказать! — наш декан становится выше ростом, — рукоприкладство посредине Большого зала, на глазах всей школы! Вы не могли решить ваши личные дела за стенами замка?
Хорошо, что она не знает о драке с Симусом, приходит мне в голову. Одним внушением точно не отделались бы.
МакГонагалл тем временем обходит нашу скульптурную группу и направляется дальше по проходу, ведущему к преподавательскому столу. Лаванда сидит, сгорбившись, и не смотрит на приближающуюся преподавательницу.
— Мисс Браун! — голос МакГонагалл не отличается громкостью, однако вокруг становится тихо, — минус десять баллов с Гриффиндора за вашу безобразную выходку.
Лаванда низко опускает голову и кивает. Я слышу сбоку чье-то хмыканье: Финниган поставил сумку на скамью рядом с нами и, если судить по его лицу, наблюдал сцену от начала до конца.
— Десять баллов за пощечину, — бормочет он, — если бы это не был мой собственный факультет…
Я знаю, что его слова обращены ко мне. И слышу его полушепот тоже наверняка только я да друзья, но они еще не оправились от произошедшего. Я поворачиваю голову и произношу одними губами:
— О да, если бы это не был твой факультет, уж ты рассказал бы, верно?
Он смотрит с откровенной ненавистью, и мне хочется кулаком стереть с его лица это выражение. Я вздергиваю подбородок и усмехаюсь ему в глаза:
— Ты же знаешь, как меня подозревали в одержимости? Я буйный, советую помнить об этом.
Рон и Гермиона оборачиваются, но Финниган уже сидит спиной к проходу. Мы обходим стол с другой стороны и усаживаемся. Гермиона выглядит одновременно веселой и взвинченной.
— Рон, — я намазываю джем на тост, — ты готов к зачету у Хагрида?
Он чешет затылок:
— Если зачет будет заключаться в том, чтобы остаться в целости, сохранности и со всеми конечностями после очередного общения с его зверюшками, то готов.
— Ну, думаю, у нас уже выработался определенный иммунитет к его урокам, — пожимает плечами Гермиона, — меня зачет по Арифмантике беспокоит гораздо больше.
— У тебя и Астрономия вот-вот, — подначиваю я ее, — хочешь, что-нибудь расскажу о принципах вращения звезд?
— Лучше уж о жизни волшебников, — отзывается она немедленно. — Что-нибудь о том, как вести себя в случае, когда девушка, с которой два дня ходил твой друг, угрожает повыдирать тебе проволочные патлы.
Рон давится чаем, а Гермиона как ни в чем не бывало принимается за овсянку.
* * *
— Мистер Поттер, вы делаете блестящие успехи! — голос Флитвика, обычно тонкий, сейчас кажется почти писклявым, — вы по праву можете быть названы лучшим на шестом курсе у всех четырех факультетов! Чары беззвучия, запирающие чары, чары опознавания магического объекта — блестяще, мистер Поттер! Браво!
Я краснею. На самом деле никакой особой заслуги в том, что у меня получается, я не вижу. Я просто настойчиво штудировал рекомендованные чароведом книги, стремясь узнать как можно больше о том, какими заклинаниями защищает свой кабинет профессор Зельеварения. Какие чары накладывал Снейп во время моей отработки.
Однако результаты моего любопытства впечатлили самого Флитвика. Я довольно улыбаюсь.
— Гарри, — наклоняясь, шепчет Гермиона, — мне очень неудобно… но не мог бы ты научить меня накладывать заклятие беззвучия? Мне никак не удается сделать это правильно, — она краснеет, и я делаю вид, что не заметил.
— Конечно, запросто, — отвечаю я, — после уроков, ладно?