Он привычно "скользил" в толпе, опустив глаза и не глядя по сторонам. И тут его окликнул женский голос:
- Эдвард?
Не веря своим ушам, он обернулся. Молодая, скромно одетая женщина, ее лицо напомнило ему ... Боже, да это же Лялька!
- Лялька, это ты?
- Здравствуйте, Эдвард, не ожидала Вас здесь увидеть. Еле узнала… Эдвард, что с Вами?!
Эдвард схватил ее в объятия, расцеловал в обе щеки, прижал к себе и … зарыдал. Ошарашенная Лялька заплакала вместе с ним. Толпа на Невском, обтекая этот «островок слез», безучастно неслась дальше. И только несколько человек с любопытством оглянулись на них.
- Этого не может быть, я так искал тебя, Лялька. Куда ты пропала?
За все эти годы он отлично выучил русский язык.
- Боже мой, Эдвард, если б знала... Но тогда, после отъезда Татьяны, так все закрутилось, что…
Кто-то толкнул их. И обругал. Эдвард очнулся:
- Лялька, тут неудобно. У тебя есть время? Мы можем поговорить? Здесь рядом моя гостиница, там есть бар.
И вот они сидят в уютном баре отеля. Мурлыкает музыка, рассеянный свет льется по потолку, смеются нарядные дамы и господа. Лялька выбирает дальний столик в темном углу. Осторожно садится, поджимая ноги в грязных ботинках. Одета она очень скромно: джинсы, ветровка и свитер. Черный рюкзак. Светлые волосы забраны в хвост. А когда-то они так роскошно струились у нее по плечам…
Эдвард все понимает. Заказывает две рюмки водки официанту.
- Как ты поживаешь, Лялька? Прости, я не знаю, как тебя на самом деле зовут.
- На самом деле я Валентина. А сокращенно - Лялька. На работе уже Валентина Петровна.
- Можно я буду звать тебя Валя?
- Конечно. Эдвард, как Вы здесь оказались?
- Я оказался тут еще десять лет назад. Когда Таня погибла. Я похоронил ее здесь. И с тех пор каждый год приезжаю на кладбище. К ней и к ее маме. А еще я люблю рисовать Петербург. И всегда приезжаю сюда на этюды.
Валентина как-то странно на него посмотрела…но промолчала.
- А Вы? Как Вы поживаете, Валя? Эдварду было тяжело называть по-прежнему Ляльку на «ты». Что-то так поменялось в этой девушке… раньше она вызывала восхищение, теперь уважение.
Лялька вздохнула… тревожно взглянув на него, но все же продолжила:
- После того, как загребли с валютой Кисулю, все всплыло наружу. И моя история тоже. Хоть я не успела… поработать как следует. Но меня тоже таскали по этому делу. Стало известно, ну… кто я такая. Мне тогда житья просто не стало. И дома гнобили и на работе. И я, уволившись, рванула в Москву, на «Скорую помощь». Люди там всегда были нужны. В Москве меня никто не знал, можно было начать все сначала. И как-то сразу я познакомилась с нашим водителем – моим ровесником. Ну и … быстро мы и свадьбу сыграли и дети почти сразу у нас появились. Два мальчика. Уже большие, в школу ходят. Сначала жили у родителей мужа, потом у него бабушка умерла – так мы в ее квартиру переехали. В общем, работа у меня тяжелая, зарплата маленькая, но я не жалуюсь. Когда еду по городу и вижу девочек на Тверской – сердце сжимается. Когда понимаю, что вот также могла стоять вместе с ними. И не было бы у меня любимого мужа и любимых детей. За это я готова все отдать. И работать, как вол, на самой мелкой зарплате, лишь бы быть вместе с ними. У нас есть поговорка «не было бы счастья, да несчастье помогло». Как хорошо я ее теперь понимаю, Эдвард…
- А где же Ваши родители, Валя?
- Не знаю. Мы перестали с ними общаться. Я резко смоталась в Москву, а потом долго обратно не приезжала. А когда вернулась… оказалось, что они переехали. И никто о них ничего в доме не знает.
- А Вы не хотели бы их найти?
- Нет, не хочу. Строго сказала Валя:
- Я … они постоянно пили, ругались и я… В общем, у меня теперь своя семья. О прошлом я вспоминать не хочу.
- Но Вы же приехали сейчас в Питер, Валя.
Не понял Эдвард:
- Разве нельзя посмотреть на родителей? Они, вероятно, скучают?
- Не скучают. Отрезала Валя:
- И давайте не будем об этом. Значит, Вы стали художником?
- Ну, не совсем… После смерти Татьяны я перевез ее тело сюда, похоронил рядом с мамой. Потом женился еще раз. У меня есть две дочки. Но «не срослось», как говорят у вас в России. Теперь вот живу один и начал писать картины. Очень люблю приезжать сюда за вдохновением. Тут много рисую. Ну и хожу на могилу к Татьяне.
Лялька снова как-то странно на него посмотрела. Тут подошел официант с двумя рюмками водки.
- Валя, давайте помянем Таню и маму. Как у вас в России, не чокаясь.
Эдвард лихо опрокинул свою рюмку, поморщился. Валя сидела, не шелохнувшись, ее рюмка по-прежнему стояла на столе.