Он задумался настолько, что даже не услышал спокойно произнесенного за деревьями «Морсмордре». Когда же над лагерем взлетел здоровенный черный череп, дразняще показывающий магам змею, Гарри стиснул палочку в рукаве и гневно посмотрел на Рона.
— Да вы все что, издеваетесь?!
— Ступефай! — ответили ему где-то двадцать глоток. Дальнейшее было ему хорошо знакомо: уйма магов на поляне, бледный Крауч, сердитый Диггори, возмущенный Артур, ударенный по голове пыльным мешком Бэгмен. Винки с волшебной палочкой в руках и примятая трава чуть в стороне.
А вот Люциус Малфой, ведущий за собой ошеломленного, как Людо, наследника, был тут лишним.
— Бэгмен! — немедленно нашел жертву старший Малфой. — Вам лучше бы немедленно объяснить, почему мой мальчик пришел в себя на какой-то поляне, избитый и без палочки.
— Потому что пить надо было меньше, — не особо-то тихо проговорил Рон, но его никто не слышал. Людо несколько неуверенно ответил:
— Наверное... наверное, мистер Малфой, на него напали те самые Упивающиеся?
— Вы меня за идиота держите?! — вскричал Люциус, но быстро пришел в себя, пояснив: — Я не думаю, что Драко стал бы подвергать себя опасности. Собственно, потому он и скрылся в лесу. Он, знаете ли, не только хорошо воспитан, но и умен.
С лица Рона Уизли можно было бы писать аллегорию сарказма. Когда он хотел, его веснушчатая морда могла быть до Мерлина выразительной.
— А не проще ли спросить мальчика? — поинтересовался Бэгмен, пока Диггори задумчиво взвешивал палочку на ладони, а Барти Крауч грозил своей служанке одеждой. На лице отца Седрика забрезжила некая мысль.
— Мальчика спросить можно. Но эти изверги наложили на него Обливиэйт — хорошо хоть, мерзавцы в этом явно опытны, и Драко поправится до школы.
— А жаль, — вздохнул Рон, однако Аммос Диггори уже шагнул вперед, привлекая всеобщее внимание, и Рон снова остался почти безнаказанным: Гермиона тут же наступила ему на ногу.
— Мистер Малфой, посмотрите — не ваша ли? — он протянул палочку, не выпуская ее, однако, из рук.
— Удачно, что вы ее нашли. Знаете ли, дорогая вещь, — Люциус протянул раскрытую ладонь с начальственным видом, но вместо того, чтобы вложить в нее палочку Драко, Аммос проговорил:
— Приори Инкантатем!
Призрачный череп унесся в небеса. Все, даже Драко, проводили его взглядом. Все, кроме смотрящего куда-то под деревья Крауча, безутешно рыдающей Винки и Гарри Поттера.
Если бы рядом была поздняя версия Гермионы — ранняя, возможно, тоже уже прочла нужные книжки, только вот не могла оценить всей ситуации — то Гарри мог бы выслушать длинную, подробную лекцию о дихотомии двух подходов к изменению истории, о непобедимом противоречии «Бабочки Бредбери» и «Резиновой ленты Андерсона». И, возможно, вся эта история пошла бы совсем иначе.
Но пока его просто душил смех.
IV. Шашки на доске
Дождь-дождь, дождь-дождь, мы идем по Англии. На самом деле, после завтрака в обществе двух укушенных Скитер служащих Министерства, поездки в такси с вечно возбужденным совенком и котом-истериком и постоянной необходимости не проболтаться про Турнир льющаяся с неба вода не слишком-то и огорчила Поттера.
Рон проклинал все на свете начиная от мерлиновой бороды, а Гарри как наяву вспоминал того же Рона в джунглях Камбоджи, когда их загнали в малярийную низинку местные шаманы. Они даже не могли развести костер, греясь только спиртовкой и сигаретами. В той, прошлой жизни, стоило Рону пожаловаться на погоду, Гарри доставал армейскую зажигалку. Рон смотрел на уже довольно дохлый язычок пламени, улыбался и менял тему. Сейчас не было ни зажигалки, ни воспоминаний. Только дождь.
Поттер подтянул джинсы и залез в вагон. Вот ведь, полгода назад тут был, детей провожал. Вместе с Джинни, вон она скачет меж лужами. И Рон с Гермионой, понурые и нагруженные зверями, провожали. И Малфой, где бы этот тип сейчас не был, Скорпи привел — они еще потом, когда поезд отъехал, долго болтали; Драко явно набивался на вечер в картишки, но планы Гарри касались скорее жены. Сейчас-то Малфой явно презирает покер, как примитивную маггловскую забаву.
Было откровенно паршиво. Гарри забился в угол, у самого плывущего дождевой водой стекла, и молча смотрел, как за окном проплывает Большой Лондон. Где-то там Муди уже сунули в сундук, а Крауча — в кладовку. Где-то там Амбридж еще тихо начальствует над какой-то мурой. Где-то там, на площади Гримо, лежит маленький золотой медальон.
Кстати, о золоте — Молли не забыла-таки, кроме денег на покупку учебной справы, взять из Гринготтса и мешочек галеонов на карманные расходы. Двадцать пять звонких золотых монет, до Рождества должно хватить — должно было бы, потому что пятьдесят монет, весь кошелек и весь квиддичный выигрыш, должны уйти на ставку строго до первого испытания. Если Гарри правильно помнит, ставили на него немногие, и можно было сорвать славный куш — на сей раз не ничьей, но нормальной победой. Которая, что забавно, пойдет проигравшему Диггори только на пользу.