Снейп — в качестве изощренного издевательства, очевидно — велел им изготовить Умиротворяющий бальзам. Гарри его почти уже сварил, но Северус, проходя мимо, шепотом велел не класть сироп чемерицы. Ну что же, если елки стали красными — значит, автору видней, решил Гарри и героически запорол целый котел бальзама. Снейп пришел в форменное неистовство и вкатил Гарри неделю часовых отработок — что же, значит, в этом году продвинутый курс зельеделья продолжится. Да и, кстати, то был знак, что Поттера не хотят выпускать из поля зрения — сам ли Снейп, Дамблдор, либо же оба, это равновероятно.
А вот Древние руны наконец-то сумели Поттера как следует вздрючить. Он заходил в кабинет с рассеянной улыбочкой, потягиваясь, как сытый ягуар, и предвкушая скорую Амбридж, а вышел взъерошенным и с глазами в размер стекол в очках. Милейшая Батшева Бабблинг, спокойная пожилая леди-полукровка, никогда не уделяла особенного внимания педагогике — нет, она была из кабинетных ученых, того же сорта, что Северус Снейп. Впрочем, если мастер-зельевар просто выискивал среди учеников тех, кто казался ему не просто тупыми, а оскорбительно тупыми, то профессору Бабблинг умственные способности учеников были просто параллельны.
Первое время — то есть, третий курс — она преподавала народу основные системы древней письменности; руны и кельтское письмо Гарри знал по долгу службы, а египетских иероглифов не было на зачете. Потом, уже при Гарри, пошла криптография — но ее Поттера хотя бы заставили чуть-чуть понять в Академии. А вот теперь — прямо без перехода — мадам Батшева налегла на руническую магию.
Первое занятие было совсем простым — поначалу. Краткая теоретическая часть — «...известно, что волшебная палочка — всего лишь проводник нашей воли и нашей силы. Известно, что палочку, бывало, заменяли тростью или даже шпагой. Так чем же хуже ваши перья?» — и первое заклинание. Профессор набросала его на доске не глядя, в одну длинную строчку, так, что щелчки мела о доску слились в один звук.
— Это — заклинание Закрытия, дети. Когда-то его писали на дверях гробниц, но вам придется куда проще, без резьбы по камню. Возьмите лист, сложите его вот так, — она загнула две боковые стороны над центром, дверкой, — и напишите то, что видите на доске, поверх. Тот, чей лист я не разогну, может считать, что справился.
Гермиона принесла свой лист уже через десять минут, да так и осталась у стола, обсуждая границы применимости трюка. Гарри же упрямо изводил бумагу — руны отказывались укладываться в линию, чернила норовили сорваться с кончика пера мелкой каплей, добавляя ненужный значок краткости. Более того, Поттер еще и оказался сам себе идиотом — наконец скопировав рунную строку как следует, он, движимый любопытством, достал из-под мантии нож и незаметно подцепил им створ «дверей». Разумеется, они открылись, а только нести такое было уже нельзя.
И вот тут-то он понял, чего добивалась мадам Батшева. Он написал эту чертову строчку двенадцать раз, прежде чем заставить ее работать — но теперь она замкнула лист с первой же попытки. И Гарри знал, что любой из учеников, раз добившись успеха, начертает шестнадцать нужных рун и с закрытыми глазами.
* * *
Усталый, но снова довольный, вступил Гарри поттер в класс Защиты. Сбоку еще стонал о дневнике сновидений Рон, плакал о футе пергамента о лунном камне Шимус, шептались девочки, но урок уже официально начался.
Поттер неторопливо прошел ко второму ряду, усевшись на одном уровне с кафедрой. Так, чтобы Амбридж, хочешь не хочешь, должна была лицезреть его весь урок. Расселись и остальные.
— Здравствуйте, детишки! — заливисто, как скаутская вожатая, поприветствовала их Долорес. Гарри улыбнулся еще шире, услышав жидкое ответное приветствие.
— Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз, пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!
Народ несколько оживился, уже набирая воздух в легкие, и тут Поттеру приспичило измерить свой рейтинг. Он плавно поднял вверх руку и подчеркнуто медленно сжал кулак.
Гриффиндор затих, как подушкой ударенный. Приветствие сидевших сбоку хаффлпаффцев тоже увяло. «Не слабо!» — удовлетворенно подумал Поттер. Без широковещательной клеветы Пророка его акции оставались высоки не на Гриффиндоре едином.