— Было такое, — поморщился зельевар. — Знаете, плодотворно пообщались. Вы не поверите, она обещала, что мне еще придется навсегда оставить преподавание! Эх, если бы, если бы...
— И она выжила? — Гарри воззрился на Северуса с неподдельным удивлением
— Мои яды она попросту переварит, — покачал головой тот, — их на нее только переводить. Но это, мистер Поттер, было еще ничего. Она попыталась склонить меня на службу министерству. Представляете — вот так, в полный голос, в моем же кабинете!
— Понаберут по объявлению, — теперь сморщился уже Гарри. Повсюду поганые любители. — Что обещала-то?
— Верите — ничего, — обескураженно всплеснул руками понемногу увлекшийся Снейп. — Она всерьез полагала, что мне — мне, Поттер — польстит сам факт того, что Фадж, этот предводитель идиотов, — собрав запредельно отвратительную мину, Северус гнусавым голосом проговорил, — «возможно, обратит на вас внимание».
— Это еще что, — махнул рукой Гарри, — ученикам она и вовсе предлагает стучать за горячий чай! Не, потом, конечно, придумает чего-нибудь, но вы оцените красоту предложения.
— В знак согласия она предлагала мне вас поделить. Даже сулила понедельник, среду и пятницу — оцените жертвенность дамы, Поттер! И вот это, заметьте, ведет мой любимый предмет, — вздохнул профессионально неудовлетворенный Снейп.
— Мой тоже, — кивнул Гарри.
— Немудрено, — хмыкнул Снейп, — настоящее искусство, глядишь, даже до вас дойдет. Но все же! Пока я! Ветеран и практик! Сижу тут и думаю, не научить ли вас всех варить Амортенцию, чтобы вы уже хоть так бросили истязать ваши гладкие мозги! — зельевар закипал, как котел Лонгботтома. — Так вот, в то самое время эта идиотка требует называть себя профессором.
— Ужас, — Гарри сел напротив Снейпа, подпер подбородок ладонью. — Вы, или там Флитвик, или наша Макгонагалл сдавали больше аттестаций, чем мне лет...
— Собственно, даже больше, чем мне, — буркнул Северус.
— Ага, так вот, а ей хватило всего одного декрета. Одного! Ладно она на учителя не училась, так еще и профильные экзамены явно не сдавала.
— Ужас, — повторил недавнююмину Гарри зельевар. — И она, значит, теперь ходит и предлагает всем, кто не примелькался при Дамблдоре, присоединиться к выпускающему такие вот декреты цирку уродов. А я-то уже думал, что после вашего с Грейнджер и Лонгботтомом поступления уровню сумрачного абсурда просто некуда расти.
— Вы, извините, как первокурсник, — Гарри вздохнул. — Я последние пару лет так и живу — ожидая, что дальше будет только хуже.
— Это моя реплика.
— А что, неправда? — Гарри понял, что можно поворачивать разговор как надо. — Ну сами посудите, то Петтигрю воскреснет, до Барти Крауч, то вон вообще Волдеморт. Какие-то «Зловещие мертвецы», а не история.
— Зловещие — это уж точно, — негодование Снейпа возрастало по мере разговора, как шарик, наполняемый теплой водой. И вот теперь его нежная резина встретила подходящий гвоздик. И полилось. — Вы знаете, мистер Поттер, я и не думал, что есть в этом мире люди, способные взбесить меня больше вашего. А теперь они пошли тесно, как очередь на распродаже ингридиентов — то ваш обормот-крестный, то Амбридж, а уж этот...
Снейп прошелся ладонями по волосам, будто намереваясь начать рвать их на себе в знак уныния.
— И ведь, верите, он был неплохим человеком. Знал нас всех, не просто старых, как Долохов, а и молодежь вроде меня и Регулуса. Нет, общался не со всеми, но уж у тех, с кем говорил, помнил дни рождения, помнил, у кого были, детей. Да и вообще, с чужими мы, — Северус откашлялся, но все-таки продолжил, — творили действительно всякое. Всякое. Но друг друга вытаскивали откуда могли. Вроде как нас слишком мало, чтобы играть в консервированных пауков.
Гарри молчал. Снейп говорил об Упивающихся так, как сам Гарри сказал бы об Аврорате. Бывало и впрямь всякое, но что поделать, если война и самые светлые воспоминания у тебя совпадают? Не обстоятельствами, конечно, людьми. Но все же.
— А сейчас происходит что-то не то, — Снейп чуть прищурился, надавил на правый висок. — Нет, минуту. Продолжается то «не то», что началось незадолго до смерти вашей матери, мистер Поттер. Я могу даже предположить, почему, но не хочу — может, когда-нибудь узнаете у Дамблдора.
Разумеется, Северус не имел никакого желания говорить о пророчестве — том порождении больного мозга Сибиллы Трелони. Десятки сильных людей, узнав о нем, сделали слишком много, чтобы оно сбывалось, подпитывали серебряный пар своими и чужими жизнями. Сам Гарри не особенно разбирался в работе Отдела Тайн, но Луна некогда сумела объяснить ему, что такое самоподдерживающееся пророчество и почему пророки никому не нужны.