— Рональд, друг мой, одно из двух. Или чокнулся я, или твой братец, — Гарри передал другу письмо, все еще храня на лице выражение крайней озадаченности — как будто Волдеморт затеял играть с ним в шахматы по переписке.
— Ставлю два галеона на Перси, если так.
— А они у тебя есть? — осведомилась Гермиона.
— Не надо тут! Я, может, верю в силы брата, — оскорбился Рон, начиная читать. Прочел. Хмыкнул. Фыркнул. Заржал.
— Старый лис... А, черт!.. Ну Перси, а! — в полном восторге шепотом орал он. — Слушай, Гарри, ты правда не в курсе? Правда-правда?
— Правда-правда, — мрачно присягнул Поттер, — а теперь говори, не в курсе чего.
— Да вот, Перси тут пишет, — Рон взмахнул уже своим письмом, — чтобы я всяко держался тебя и вообще бдел и козырял. И заодно этак скромненько сообщает, что он у нас теперь... нет, ты оцени!.. личный секретарь мадам Амелии Боунс.
Лицо Гарри исказилось ужасом.
— И он думает...
— Ну да! — кивнул Рон. — Он считает, что ты сделал его карьеру через постель.
— Рон! — в ужасе воскликнула Гермиона. На нее было стали оглядываться, но распекающая рыжего Грейнджер — все-таки не самое редкое зрелище.
— Что я, что я-то? — развел руками тот. — Это все Персик и его грязный разум. Хотя признай, Гарри, с его-то колокольни какой-то смысл есть.
— Тьфу на него, — чистосердечно припечатал Гарри. — Я бы никогда не стал просить Сьюзи о таких вещах.
— Да! — кивнула Гермиона, — Непотизм — это низко!
— Герми, в такой ситуации нам просто нашлось бы о чем поговорить и без Перси, я надеюсь, — оскалился Гарри, вызвав у Рона новый взрыв подавляемого хохота. — Да и не было у меня на него никаких, как он выразился, планов. Правда, теперь, возможно, появятся.
— Ты лучше вот о чем подумай, комбинатор, — одернула его подруга. — Если ты тут не при чем, то это ход именно мадам Амелии. И теперь вопрос — что она этим пытается показать.
— И кому, — глубокомысленно добавил Рон. Гарри долго смотрел на него широко раскрытими глазами.
* * *
Однако уже на следующей неделе газеты решительно перебили письма.
Нет, статьи в «Ежедневном Пророке» по поводу инспекторства Амбридж Гарри, в общем-то, ожидал. По сути она почти не отличалась от той, что он помнил — разве что декрет был пополнее, сразу оговаривая то — скажем, произвольное установление наказаний — что потом Фаджу пришлось бы вносить в поправках. А вот форма была ощутимо беднее — вместо пространных, но от этого значительных рассуждений Перси Уизли какой-то неназванный секретарь просто озвучил перед журналистами декрет как таковой, не отпуская пространных комментариев. Все, что прозвучало по поводу Дамблдора — «теперь, конечно, Визенгамот менее склонен закрывать глаза на нарушения, чем раньше, и поэтому требует качественного информирования с мест».
Амбридж начала инспектировать уроки. Да, у Макгонагалл ее ждало сорок минут страха, но прибегала она и к Трелони. Сам Гарри это зрелище пропустил, но присутствовавший Тони Голдстейн в ответ на вопрос, как все прошло, произнес только одно слово: «Погром».
Весь вечер Гарри с поганой улыбкой провел над пергаментом, потом отдал написанный скелет Гермионе, а затем передал уже коллективное творчество Сьюз. Уже в среду желчная статейка отправилась Рите на редактуру — Гарри сам отправил ее, хотя в совятне ему и встретились сперва параноидальный Филч, а потом зачем-то Чжоу Чанг. Невеста Седрика бродила по замку без подружек, зато с весьма необщим выражением лица — вот только Гарри это было уже параллельно.
И вот — случилось! В пятницу совы разнесли по замку пару десятков скромного, но солидного вида журналов — всем, кто был подписан на «Придиру». Получил свой и Гарри, сразу за завтраком. Отодвинув кружку тыквенного сока, он рассматривал неброскую серую обложку, на которой строгими черными буквами значилось: «Видящий».
Но даже заголовок терялся на фоне стоящей точно под ним темы номера. Аршинным готическим шрифтом надпись гласила: «Волдеморт. Иногда они возвращаются».
— Но откуда это... откуда они... Так, что еще ты нам не рассказал? — Гермиона сделала совершенно правильные выводы.
— Это не я, это Дамблдор, — поспешил отбояриться Гарри. — И давай-ка посмотрим, что он нам изготовил. Вторая страница.
Идея директора оказалась проста, как все гениальное. «Корреспондентам издания добровольно дал интервью» Игорь Каркаров, все еще директор Дурмстранга.
« — Господин Каркаров, вы не опасаетесь за свою жизнь?
— Разумеется, опасаюсь. На войне не боятся только идиоты. Но посмотрите на это с моей точки зрения: с одной стороны, я сейчас под защитой своих собственных стен, сразу десятка магических правительств и расстояния; с другой — одно то, что я не явился к этому буйнопомешанному — уже повод меня убить. Хуже не будет, не так ли?