— Отважно с вашей стороны...
— Рационально, не более того.
— ...Но давайте начнем с самого начала — все же мало кто сравнится с вами по информированности о Том-кого...
— Я вас умоляю, мы в Дурмстранге. Здесь даже Гриндевальда по имени зовут. Но да, насчет информированности вы хорошо подметили. Спрашивайте.
— Как вы познакомились?
— Нас свел вместе мой старый знакомый Антон Долохов. Видите ли, эмигрантский круг тесен, наши родители когда-то довольно неплохо общались, но потом он оказался в Англии, а я остался в Берлине. Впрочем, мы продолжали общаться, и, когда я был в Лондоне на одной конференции, Антон предложил мне посидеть с его друзьями.
— И как вам показался Тот... Волдеморт?
— Вы знаете, чего у него тогда было не отнять, так это обходительности. И чутья людей. Наверное, стоит кое-что объяснить: каждый видел его по-разному. Для Блэков он был, так сказать, последним цветком на сухом кусте магической аристократии, для моего непутевого приятеля Антона — боевым командиром, а я увидел ученого с интересами, схожими с моими.
— Вы говорите о темных искусствах?
— Мы в Дурмстранге не считаем их темными и неоднократно это обосновывали. Но да, вы можете сформулировать это так. Наши дискуссии много дали нам обоим... в научном смысле, я не стыжусь этого признать. Но от политических инициатив господина Реддла я всегда устранялся — я не англичанин, чтобы решать судьбу Англии.
— Что же изменилось?
— Приоритеты. Реддл, похоже, что-то нашел и неверно истолковал — и забросил исследования. Он стал раздражителен, тороплив, невнимателен к мудрым советам тех из нас, кто не склонялся к радикальным практикам.
— К вашим советам?
— Да, если пожелаете.
— Он стал неуправляем, вы хотите сказать?
— Он стал непредсказуем. И процесс развивался — Реддл становился все более кровожадным, все более нетерпимым. До недавнего времени я думал, что ему еще повезло, что смерть прервала его метаморфозу. Но, похоже, я оказался слишком оптимистичен.
— Итак, мы подошли к самому главному. Почему вы считаете, что он вернулся?
— Видите вот это?»
Чуть правее помещалось фото — Каркаров, задрав рукав роскошной мантии, водит пальцем вокруг насыщенной, хорошо видимой на бледной коже Метки.
« — Это не просто татуировка организации. Не знаю, проходили ли вы Протеевы чары...
— Наши читатели могут не знать. Поясните, как эксперт.
— Грубо говоря, все Метки связаны в систему. Задействуешь главную — отзываются все подчиненные. Очень удобный сигнал общего сбора, кстати говоря. И надо ли вам объяснять, на ком была главная метка и кто мог подать сигнал?
— Понимаю...
— Да, только он один — господин Реддл не делился властью никогда. После того, как его поверг юный Гарри Поттер, метка поблекла и никогда не доставляла мне беспокойства. Я ушел в науку, посвятил жизнь тому, чтобы Дурмстранг стал домом сильных телом и духом, отважных людей. Ваши читатели наверняка помнят выступление моего питомца на вашем Турнире...
— Да, конечно, но вернемся к метке.
— Она ожила в начале августа. Болела всю ночь, меня вызывали и вызывали. И знаете, что? Этот вызов ни с чем не спутаешь. Каждый, у кого вы найдете метку, подтвердит вам мои слова. Волдеморт в Англии, он жив и он собирает людей.
— И чего же вы теперь ожидаете?
— Ничего хорошего. У нас в Дурмстранге всегда говорили, что от смерти портится характер».
Гарри улыбнулся самой медовой улыбкой — и пустил журнал по гриффиндорскому столу. Вот теперь можно было запускать проект.
XXXVIII. Мобилизация
Да, Гарри мог считать себя специалистом по террор-группам — в той степени, в которой старый охотник на уток является орнитологом. Все эти валлийцы-автономисты, городские неосупрематистские партизаны и шатающиеся по лесам культистские ковены кормили его семью не год и не два. Поттеров аврорат долгие дни учился воевать именно с таким врагом: мелким, распыленным и убежденным — пусть и не совсем профессиональным.
Да, в какой-то степени Гарри мог считать себя и специалистом по малой войне — но это было давно. То были пьяные какие-то годы только-только после войны, когда обновленная Магическая Британия охотно высылала своих ненавоевавшихся детей на общеевропейские акции против темных культов. Пыльный Афганистан, вымокшая до плесени Камбоджа, жаркие, постоянно горящие рыжим лесным пожаром Филиппины — Поттер и Уизли успели съездить почти везде.
Но делать террористическую группу самому Гарри довелось лишь однажды.
Сам он никогда не одобрял проект «Горностай»: начать с того, что это была целиком и полностью инициатива Забини, тогда еще начотдела Международного Сотрудничества. Время было липкое, консервативный Визенгамотр вел страну к войне, к аду на Олдерни, и Гарри уже тогда понимал, что драться придется самому. Но многие считали, что еще получится потаскать каштаны из огня чужими руками.