— Итак, ребята, — откашлялся Поттер, — сегодня мы начинаем учиться военному делу настоящим образом. Не только так, чтобы защищаться, как учатся наши друзья в Общем классе, но так, чтобы побеждать. Близится война. Она будет недолгой, но, скорее всего, кровавой, — Гарри вдруг вспомнилась цитата неведомо откуда, подходящая к ситуации, как боевая перчатка к руке. — И когда рассется пороховой дым над полем боя, открыв последний стоящий на ногах батальон, этим батальоном должны быть мы. Так что... да?
Кевин требовательно поднял руку.
— Поттер, это все относится... не только к Тому-кого-нельзя-называть? Так?
— К Волдеморту.
— Ты меня понял. К Министерству что — тоже?
Гарри обвел взглядом своих бойцов. Плотно сжавшую губы Гермиону, поигрывающего палочкой Рона, ловящую его взгляд Сьюз. Увидел спокойную улыбку на губах Голдстейна и искорку слепящего интереса в глазах Джастина, чистую невозмутимость Луны и боевой пофигизм Шимуса.
Торжествующий оскал Сириуса и расширившиеся глаза Тонкс.
— Не думаю, что до этого дойдет, — начал он. — Но да, в полной мере. Если тот, кто примется за перепись магглорожденных, будет зваться не Темным лордом, а господином Министром — это не повод его не убивать.
— Известно — rоза пахнет rозой, хоть rозой назови ее, хоть нет.
— Спасибо, Флер.
— К дерьму это тоже относится.
— Спасибо, Шимус. В общем, моя мысль вам понятна. А раз так...
Гарри хлопнул в ладони. По лестнице аккуратно, балетным шагом сошел Кричер. В руках его был поднос, уставленный высокими хрустальными бокалами. Двадцать два.
— Это доброе маггловское вино, господа. Английское вино, я подчеркиваю. «Сент-Джеймс», восемьдесят первый год, — вдохновенно указал на бокалы Гарри. — Белое. Я счел, что милым дамам не к лицу предлагать виски.
Он принял с подноса бокал и подождал, пока все — все до одного, даже иронично рассматривающая вино Флер — не последуют его примеру.
— И я поднимаю тост не за выживание в грядущей войне. Не за ФОБ, который мы для этого собрали, — голос его возвысился, гуляя под сводами зала. — Я пью за Магическую Британию. Для всех.
XL. Сила противодействия
Не прошло и полугода, как Долорес начала что-то подозревать. Последний ноябрьский номер «Видящего» очень детально подошел к вопросу, как именно министр Фадж получил орден Мерлина первой степени.
Официально, разумеется, он был награжден за заслуги на посту руководителя транспортного отдела — а что награждение состоялось уже в бытность его министром, так это вроде как простое совпадение: раньше не до того было, Волдеморт на свободе. Но Рита сумела разъяснить орденцам и Диггори, чего она хочет — и очень скоро в ее ловких пальцах оказалась сводка по работе отдела транспорта при Фадже.
Нет-нет, ничего криминального. Все работало, все возилось, а в сбоях был в основном виноват именно Волдеморт. Но ничего, заслуживающего ордена, найти просто не удалось. Статут же о присвоении содержал расплывчатую формулировку «по совокупности заслуг в трудное время».
Статья была, против ожиданий, написана якобы даже не в обвиняющем тоне — нет, в тексте правило бал сдержанное недоумение: как так, собирались писать статью о чем-то масштабном из нашего с вами славного прошлого, а тут вдруг ничего нет! Перцу добавила и карикатура: маленький, кругленький Фадж, с довольным лицом болтающийся на огромном знаке ордена Мерлина.
В результате первое декабря порадовало сразу двумя новыми декретами. Сперва — №25, строжайшим образом запрещающий получение, хранение, копирование, продажу, передачу и цитирование любой статьи в любом выпуске нелегального журнала «Видящий».
— Такое ощущение, что мы его курим, — оценил формулировку Джордж.
Декрет же №26, на первый взгляд никак не связанный с предыдущим, даровал инспекторше право сразу, на месте, отменять наказания и поощрения от учителей и накладывать свои — «по своему усмотрению».
Гарри пришел в полное, ничем не ограниченное блаженство — ничего хуже Фадж придумать просто не мог. Мало того что теперь его «Видящего» кинутся читать даже первокурсницы, так еще и, одобряя и усиливая Амбридж, Фадж хотя бы до конца года стал для школьного люда хуже Волдеморта.
Вообще, происходящее не удивляло — в тот-то раз Фадж действовал больше из собственных выдумок, лишь подозревая Дамблдора в том, что старый маг нацелился на его удобное, широкое кресло. Тут же он каждую неделю видел, как кто-то не в меру хитрый копает под него совершенно открыто, под восторженный смех аудитории. Легко было впасть в панику и во гнев разом — и начать совершать необдуманные шаги, кажущиеся совершенно необходимыми.