В школе исподволь начиналась истерия. Старые номера запрещенного журнальчика уходили за живые — и для школьников немалые — деньги; кто-то даже грозился послать их родителям, благо почту пока еще не досматривали. Филч ходил непривычно веселым — хотя без телесных наказаний его радость оставалась неполной.
Народ в Общем классе здорово приналег на практику — и Гарри счел возможным уделить пару уроков чарам незаметности. Для Разиллюзионного ребята были совсем еще зеленые — хотя ФОБ придется показать, конечно, где-то после Рождества — но вот охранные чары вполне могут спасти им уйму нервов. Благо найденная перед летними каникулами книжка Иокасты Кудли содержала заклятия на все случаи — от магглов, от магов, даже зачем-то от великанов, хотя последнего великана в Британии закончили еще при Диппете.
* * *
Сам Гарри некоторое время из нагнетания напряжения выключился — последнюю неделю ноября он исследовал свои сны. Волдеморт работал, не покладая мозга, и любой сон Гарри переносил его в коридоры девятого яруса. Ему мог сниться Хагрид на коньках, жонглирующий серыми тюленчиками — из проруби во льду появлялись сумрачные шкафы. Он мог видеть себя первокурсником, которого провожают в школу счастливые родители — а чертов Экспресс прибывал под Лондон, к тем самым дверям. Как-то раз он сдуру поел перед сном больше орехов, чем это было здорово, и результат не заставил себя ждать: всю ночь он вдумчиво наблюдал за изобретательной лесбийской оргией с участием Флер, Гермионы, Лаванды и Нарциссы Малфой. Но происходила-то оргия все равно в Отделе Тайн! Как раз в зале с мозгами, которые в продолжение всего действа заинтересованно рассматривала вполне одетая Сьюз.
Со временем он разобрался, как это работает: похоже, Волдеморт через него считывал и внешнюю информацию, и всегда подводил его к двери ровно перед тем, как Гарри вот-вот что-нибудь разбудит. В еще той реальности эта мучительная недосказанность чуть не свела Поттера с ума — как любого подростка выводит из себя ухаживание за по-настоящему приличной девицей. Теперь же он лишь отдал должное манипуляторским талантам господина Риддла — не Дамблдор, конечно, но на истеричного студента хватило с лихвой. Что насмешило Гарри дополнительно — Волдеморт даже не пробовал почитать его сознание, не давил на барьер — полагал неважным, что там Поттер себе думает, главное, чтоб тот пришел по адресу.
Что же, та самая уверенность, что «Молнией» пронесла Тома на самую верхушку радикальной политики, уже не в первый раз станет причиной его мучительной смерти и политического забвения. И это хорошо.
* * *
Однако долго дрыхнуть Поттеру, к сожалению, не пришлось. Декрет об образовании №26 дал в пухлые ручки Долорес чугуниевый аргумент — и в первый же день она применила его по Снейпу. Когда зельевар, по установленному порядку, едко обругал поттеров образец и заявил о неделе сортировки потрошеных жаб, Амбридж, инспектировавшая урок, радостно заявила, что рада высвободить время коллеги и назначает Поттеру отбывать взыскание у себя. Снейп выглядел почти виноватым.
Сам же Гарри, когда народ высыпал из подземелий, на все соболезнования отвечал улыбочкой. Уже этим вечером он стоял перед дверью кошачье-розового логовища. Н-да, как-то слишком-то хорошо начинается декабрь.
— Здравствуйте, мистер Поттер, — все тем же девичьим голоском поприветствовала его Амбридж, почти слившаяся со скатертью. Вот уж действительно, настроила среду под себя.
— Здравствуйте, мисс Амбридж.
— Профессор Амбридж, не забывайте об этом! — Долорес чуть раскраснелась, еще больше теряясь в розовой комнате.
— Что же, если вам так нравится, как это звучит..., — Гарри пожал плечами. — Итак, я прибыл. Что теперь? Полировать ваши тарелочки?
— Возможно, позже, мистер Поттер, — мысль показалась Амбридж не лишенной смысла, но для Поттера она приготовила перо. Вот, как раз лежит на столике, у пергамента. — Пока же мы немного поговорим о вашем поведении.
— Кажется, на ваших уроках меня, можно сказать, и не слышно? — на Защите Гарри и правда в основном спал или читал что-то постороннее. Так делали уже все — дурной пример, хех, заразителен.
— Но вы ведь понимаете, что моей заботой как Инспектора, — Амбридж приосанилась. Не помогло, — является все время учащихся? В классах, в коридорах, в Хогсмиде, даже в спальнях...
— В ванных и в туалетах, — почти про себя хмыкнул Гарри, но псевдопрофессорша его не услышала.
— ...Так что я обязана, по велению Министра, пресекать все возможные вредные мысли и неподобающие поступки! Вам это ясно?