— О, ты уже приперся? — Рита отвернулась от стекла, поправляя ворот канареечно-желтого халата. Осмотрела Поттера, хмыкнула.
— Ну... тоже ничего. И зачем ты пришел к старой, больной женщине? Как обычно — или по делу?
— Не прибедняйся, — Гарри прошел, запирая за собой дверь. Рита истолковала это неверно. — Вообще-то я по делу...
Но она уже скинула халат — простым и естественным движением.
* * *
— ...И почему же, мистер Поттер, дети не пишут об этом родителям, как вы считаете?
Рита сидела на кровати по-турецки, из всей одежды имея только блокнот. Гарри в одних джинсах расположился в кресле рядом.
— Знаете, я когда-то читал на каникулах забавную статью о домашнем насилии, — Гарри искренне надеялся, что подобные статьи уже написаны. — Мол, с битыми детьми — как с изнасилованными женщинами. Они никому не сообщают из боязни, что это с ними что-то не то, и что вот все, что с ними творят — это как раз именно так и надо.
— Ну, с детьми есть своя сложность — взрослые...
— Ага, и представители администрации. Любой. Они вроде как сразу в своем праве.
— Так что же вас-то побудило дать нам такое интервью?
— Я не из таких, мисс...
— Гарри, без имен! Мне же меньше править.
— Тьфу ты. Так вот, я не из таких. Я с детства живу с людьми, которых за авторитетов бы никогда не считал. Так что как-то привык, что я сам за себя и верить себе могу безоговорочно. И со мной такие штучки не пройдут.
— И все-таки, трудно представить себе, что в школу могли бы пронести что-то такое...
— Да какое «такое»? — Гарри наклонился, доставая из кармана мантии позабытое Амбридж перо. — Просто старая штуковина для копирования магических книг. Вопрос в том, чтобы додуматься применять его для наказаний.
— И человека с таким странным, извращенным умом назначают преподавать детям?
— Откуда ж мне знать, может, у них с Министром общие интересы?
— Думаешь, стоит оставить? Пятнадцатилетний мальчик с похабными намеками... — Рита отбросила блокнот на подоконник. Туда же отправилось перо.
— Нормально, — засмеялся Гарри, — мне пятнадцать, я обижен. Кроме того, могу поспорить, у нее и впрямь с садистскими штучками не все ладно.
— Брось, половина наших с тобой читателей даже не знают, что с этим вообще может быть что-то неладно, — хихикнула Скитер. — Ладно, концовку я придумаю, заодно поговорю с этой вашей Трелони...
— Этой нашей? А ты ее не застала?
— Я не настолько старая! — Рита махнула на него рукой, призывая не болтать ерунды. — Я просто никогда на нее не ходила. Зачем? Выдумывать будущее я умею и сама.
— Этого у тебя не отнять, — деликатно проговорил Гарри, — но нам все-таки больше интересно настоящее.
— Об этом я тоже хотела сказать пару слов, — Рита легла на живот, уперев подбородок в локти. — Ты анимагию-то не забросил.
— Не-а, — чуть сконфуженно покачал головой Поттер. — Вроде бы все, что вы мне там надавали, прочитал. А дальше не идет.
— Тут, скажу тебе, дело еще и в кураже, — протянула Рита, но остановилась на полуслове. Отвернулась — но Гарри ясно видел в ростовом зеркале сбоку от кровати ее задумчивое лицо. — Так, ну да! Дело ты сделал, посмеялся вдоволь, да и, ммм, после женщины.
Журналистка вскочила с постели и нависла над расслабленно полулежащем в старом мягком кресле Поттером.
— Ну-ка, снимай джинсы!
— Рита, ну тебя к черту! Я, конечно, свеж и молод, но должен же и я передохнуть.
— Пошляк, — холодно констатировала она. — У тебя в штанах лапы запутаются. Ну-ка, снял... так, а теперь расслабься, ляг, как лежал, и сделай, как я тебя учила.
Гарри прикрыл глаза, стараясь найти точку спокойствия, о которой так долго говорили в книгах. Хотя, учитывая, что и Рита, и Сириус, и маниакальный трус Петтигрю как-то умудрялись провернуть этот фокус, дело даже, может быть, и не в спокойствии? Гарри наконец-то нащупал правильную мысль — и теперь, вместо поисков среди неотложных мыслей полюса холода, просто обвалился в приятную посткоитальную полудрему.
* * *
Он открыл глаза и попробовал потянуться. Это получилось как-то странно — в три сустава. Зашелестели перья. Гарри попытался посмотреть на руки — и понял, что видит их обе одновременно, а вот вперед так просто не взглянешь. Он стал смотреть, на что получается — и действительно увидел блестящие черные перья с обеих сторон.
Гарри попытался выругаться — и, к его удивлению, у него это получилось. Хрипло, отрывисто, немного сбивчиво, но получилось.
— Пошляк и сквернослов, — аттестовала его Рита. Теперь, повернув голову вбок, он видел ее, остро и уверенно. Журналистка вытянула руку. Гарри знал, что делать — крылья слушались его не хуже, чем кулаки. Он вспорхнул с подлокотника кресла на руку Риты — и увидел себя в зеркале.