Сам Дамблдор восседал за столом, не заботясь подняться в присутствии Министра Магии Магической Британии. И это правильно.
— Итак, мистер Поттер, вы понимаете, зачем вы здесь? — сладко запел министр.
— Нет, — рыкнул Поттер. Прямая спина, сведенные пятки, взгляд поверх очков. Старому аврору не впервой приходится отчитываться, министр.
— И правил вы не нарушали? Школьных, я имею в виду? — еще более сладостно, от яблока к зефиру.
— Ни единого, — отрезал Поттер.
— И, вы полагаете, к декретам Министерства Магии это тоже относится? — мед, чистый цветочный мед.
— Так точно.
— Ознакомьтесь, — министр как никогда ранее напоминал старого барабашку, обряженного Локхартом в херувима. Гарри прочел бумагу, поданную ему и озаглавленную «Декрет Министерства Магии Магической Британии №27».
Что же, это Гарри точно уже читал, хоть и под другою цифрой. Акт запрещал любые школьные кружки. Любые. На любых условиях. По любому признаку. Под страхом исключения. Датирован он был сегодняшним числом.
— Дочь милейшей миссис Эджкомб, новой руководительницы секции Каминной связи в отделе транспорта, — ликующе пояснил Фадж, — обеспечила нужной информацией не далее как этим утром. К счастью, я оказался уже на службе. Я, знаете ли, постоянно в трудах.
Гарри выдохнул. Все повторялось.
* * *
Все действительно повторялось — с минимальными расхождениями.
Лицо Эджкомб оставалось таким же испоганенным, только что вместо детского «Ябеда» на нем значилось суровое «Шпион». Вместо списка членов Амбридж подключила к делу не успевшую исчезнуть доску со стипендиатами «Фонда Дамблдора» — Гарри в восемнадцатый раз проклял себя и свою неуместную сентиментальность. И Дамблдор точно так же перевел все на себя.
Точно так же сверкнули заклятия. Последними, подыскав чистое место на полу, улеглись под Ступефай Перси и Тонкс. Дамблдор шагнул к камину.
— Куда вы теперь, директор? — в спину ему почти прошептал Гарри. Старый маг, однако, услышал.
— О, у меня есть дела и вне школы, Гарри, — Альбус улыбнулся, но глаза за очками-половинками подернулись льдом. — Придется немного поработать лопатой.
Наступил момент истины. Гарри казалось, что его лоб сейчас раскроется, как снитч, хранящий тот самый перстень. Он стоял по колено в водах времени, планета, мерно скрипя, поворачивалась у него под ногами — и вот на долгую секунду она остановилась. Ожидая приказа, куда провернуться теперь.
Надо было решать.
— Альбус, — казалось, изменился даже голос. Ни детских скрипок, ни аврорских барабанов, только шумящий вереском под Хогвартсом ветер, — вы найдете кольцо под домом Гонтов, это правда. Но ни в коем случае не надевайте его. Оно проклято — так, что не расколдовать, проклято на смерти, на родной крови. Не спрашивайте, откуда я это знаю.
Все. Дамблдор останется в раскладе, ломая его.
— Я знаю, откуда вы это знаете, мистер Поттер, — Дамблдор теперь смотрел Гарри в глаза, не отрываясь, и в глазах его вместо льда было тепло весеннего неба. — Только один вопрос, если можно.
— Да? — удивление Гарри было столь велико, что длинными словами он пользоваться не рискнул.
— Кольцо действительно работает? Оно действительно позволяет увидеть тех, кого ты когда-то любил? Тех, кто... кто когда-то любил тебя?
— Да.
— Прекрасно, — вздох и шаг к камину. — Я жду вас на площади Гриммо в будущее воскресенье. Поговорим наконец, как взрослые люди.
XLII. Жизнь и правда Альбуса Дамблдора
Разумеется, ни к чему сейчас Поттер не стремился так сильно, как к особняку семейства Блэк. Он сомневался, что Дамблдор не начнет, как всегда, свою вечную во всех реальностях игру в исторические загадки и этические ребусы, но и надеялся получить хоть какие-то объяснения.
Что именно знает о нем Альбус? Почему, если уж знает, за полтора года никак не попытался придержать его за шиворот? Что теперь, в раскладе этой жизни, он намерен делать, и намерен ли? За каким таким вервольфом он спрашивал о кольце, вроде и поверив в скрытую в нем смерть? И главный, вечный, проклятый вопрос — что вообще происходит?
У Гарри было достаточно ключей, но к другому комплекту замков. Он понимал в хоркруксах, помнил текущую политику, представлял себе свои собственные планы — но Дамблдор оставался вечным слепым пятном. И если сейчас в какой-нибудь комнате наверху можно будет нанести и его на карту...
Но у календаря были свои взгляды: в конце концов, была еще только среда. И были еще дела.