* * *
— ...Я полагал, что вчера мы встречались в последний раз, — Гарри стоял перед Общим классом, обводя его взглядом. На лицах у людей было написано замешательство, но не было страха — а вот чистый праведный гнев присутствовал, в глазах мисс Чанг. — Но раз уж обстоятельства вдруг взяли и изменились, есть два вопроса, какие нам следует уладить.
Все молчали. Случившееся в кабинете директора точно представляли себе только члены ФОБ, прочие кормились слухами, не рождавшими ничего, кроме неуверенности. Дамблдор казался незыблем, и с его уходом стало непонятно, на кого смотреть. Деканы обжигали Амбридж ненавидящими взглядами, но не говорили ни слова, так же потерявшись сами. Не к самой же Долорес обращаться за руководством?
— Первый пункт сегодня — это у нас Декрет №27. Кто хотел — тот уже все прочитал в большом зале, — за день Министерство действительно озаботилось опубликовать документ формально, и теперь было не придраться. Утренний «Ежедневный пророк» содержал полный текст. — Сразу о главном — теперь наше собрание противозаконно, и если кто-то умненький опять проболтается, а дежурный опять будет смотреть мимо карты — исключат всех, кого поймают. Один раз Дамблдор нас прикрыл. Второй — не сможет.
Народ увял еще больше. Мрачнейшие из мрачных слухов подтверждались: экстренное исчезновение директора действительно лежало на их совести. Гарри продолжал.
— Так что, если здесь есть еще кто-то, у кого мама хочет сделать карьеру — лучше уходите сразу, — Гарри салютующим жестом махнул к двери. — Никаких претензий к тем, кто просто уйдет, не будет.
Захария Смит посмотрел на дверь, но резко отвернулся. Юный Джимми Пикс сжал кулаки и демонстративно повернулся к выходу спиной. Падма посмотрела на Гарри с веселым недоверием, но осталась подле Голдстейна.
— Но если хоть кто-то из ушедших либо из оставшихся проболтается, и из-за этого хоть кого-то исключат — я превращу его жизнь в ад. И это — не фигура речи.
— Да уж, твои методы...! — повысила голос Чжоу.
— Будешь говорить, когда тебе дадут слово, — оборвал ее Гарри. Чжоу шагнула к стенке, кажется, в глазах ее появились слезы — но она вообще на это быстра.
— Итак. Есть ли здесь те, кто не хочет рисковать? — Гарри обвел Выручай-комнату взглядом. Смит поднял руку.
— Уходишь, Зак? Зла не держу, — Гарри пожал плечами. Он этого ожидал.
— У меня вопрос.
— О. Задавай.
— Имена ушедших уберут с пергамента?
— Нет, — Поттер покачал головой. — Слишком дорого встанет, если вдруг что.
— Тогда я вот что скажу, — веско начал Смит, — уходить смысла просто нет. Если вас накроют — выкинут весь список. Если же вам — и мне вместе с вами — повезет, то я хотя бы нормально сдам экзамены. Правду говорю?
Эрни Макмиллан, а с ним и прочие хаффлпаффцы промычали нечто согласное. Гарри был о рассудительности Захарии куда как худшего мнения.
— Так что, Поттер, работай как можешь. Один раз ты нас всех уже прикрыл, — он помедлил, но договорил, — а Эджкомб не прикрыл никто. Ее мать, как я понял, из колоды министра, да и сам он тут был, однако, как дошло до дела, мы все остались при своих, а она — с надписью на роже. Нет уж, я остаюсь с тобой.
Гермиона ахнула, Тони рассмеялся. Цинизм — не то качество, которое ты бы ассоциировал с барсучьим факультетом, и вот это очень зря.
— Ну, Зак кое-что верно сказал, — кивнул Гарри, — тех, кто останется, я буду защищать всем, что у меня есть. Что бы в школе и в стране не произошло. Итак, кто остается?
Руки подняли все — кроме Чжоу. Но та принялась проталкиваться вперед.
— Да, мисс Чанг? — осведомился Гарри, остановив ее на полдороги. Девушка предпочла сперва выйти к Гарри, но уже притянула к себе все внимание.
— Не пытайся отвлечь народ от того, что ты с ними делаешь! — низко начала она. Плохо, очень плохо — ей придется повышать громкость просто чтобы перебить свои же слезы, и в один прекрасный момент она завизжит. — Сейчас они готовы идти за тобой со страху, и да — напугал ты их отлично! Знал ведь, что так будет!? Или твоя Грейнджер с тобой не советуется?
— Если ты о Мариэтте, то да, знал, — честно ответил Гарри. — Даже уговорил Гермиону чуть изменить заклинание. А что тебе в нем не нравится?
— Почему мы не знали, когда подписывали?!
— Я предупреждал, что те, кто заговорит, пожалеют, — пожал плечами Поттер. Тяжело объяснять очевидное. — Идея с меткой же позволила не тратить в учебном кружке время на контрразведку... так я считал. Дурак был.
— И какие еще грязные трюки ты нам приготовил? Что ты еще с нами будешь творить, нас не спросив? Выжгешь нам что-нибудь на плечах?
— Во-первых, у меня все ж есть вкус, — хмыкнул Поттер. Многие — особенно девицы — хихинули за спиной Чжоу — и та прекрасно это услыхала. — А во-вторых, отчего же не спросив? Мариэтта Эджкомб — это второй вопрос на повестке дня. Решение о ее судьбе мы примем все вместе.