— Кто уже умеет аппарировать?
Поднялось больше рук, чем он надеялся. Столько, сколько, пожалуй, и не надо. Но мы пойдем чуть другим путем.
— Седрик, Виктор, Фред, Джордж, сюда, — махнул рукой он. Вспомнив, взмахом руки остановил близнецов. — Вы принесли?
— Будь спокоен, — усмехнулся Фред. — Самую злую взяли. Это ж, считай, уже противозаконно!
— Да, такие как следует не расходятся. Дороги, — поддержал его брат.
— Давно заказывали? — уточнил Гарри.
— Месяца три уже как...
— ...Просто никак руки не доходили.
— Прекрасно, — кивнул он, снова окидывая взглядом зал. — Та-ак... сейчас я назову пять человек, остальные переодеваются и валят спать — сегодня не ваша очередь.
Народ вздохнул. Начиналось что-то веселое, а пойдет едва половина.
— Рон, Гермиона — к Седу и Виктору. Голдстейн, к Фреду...
— Не помни кулек, Тони. Очень пожалеешь! — предупредил Фред. А уж если близнецы предупреждают — так не до шуток.
— Макмиллан, к Джорджу. И... так, Энтвистл, пожалуй...
— Гарри Джеймс Поттер, — юная Боунс сделала в сторону Кевина скупой, но до краев преподавательский жест — рука ладонью вниз. Тот немедленно сел, — ты, случаем, не забыл, что у тебя тут историческое событие?
— Сьюз, не начинай! — Гарри внутренне взвыл. — Ты в курсе, что мне будет спокойнее...
— А мне будет спокойнее, если кое-кто будет держать слово насчет волн от камня на пруду, — девушка не повышала голос, но... дядя Вернон не раз предрекал Поттеру карьеру дорожного рабочего, но биться в камень тот решительно не хотел.
— Иди ко мне, — вздохнул он, закрывая лицо. Остальные тоже надели маски — Гермиона не подумала сразу убрать волосы, но Виктор ей с этим помог.
— Ну, куда? — осведомился Виктор.
— Косой переулок, — бросил Гарри, обнимая Сьюз — за талию, то ли удовольствия ради, то ли в порядке дисциплинарного взыскания. Все равно под балаклавой румянца не увидеть. — Ты офис «Пророка» видал? Пошли, судя по моим данным, ночной сторож еще не пришел, а вот журналисты как раз разбежались.
Гарри умолчал, что записка от Скитер, эти данные содержавшая, была богата еще и странным постскриптумом: «Поттер, произошла задница! Надо поговорить!».
* * *
На следующее утро сотрудники «Ежедневного Пророка» не без хорошенько скрываемого удовольствия наблюдали вывалившегося из своего кабинета смертельно бледного, заикающегося Варнаву Каффа.
На столе редактора стояла и всем своим видом намекала воистину циклопическая навозная бомба. За ней, на стене под дипломами господина Каффа, было выжжено лаконичное:
«Вообще-то, у нас найдется и взрывчатка».
XLVII. Бумажные сердца
В связи с обрушением хостинга аудиоверсия переехала вот сюда: http://o-volya.diary.ru/p184456680.htm
С другой стороны, теперь она до 31-ой главы.
___________________________________________________________________________
Где-то в тот момент, когда Поттер аккуратно обвешивал навозную бомбу незаметными лесочками, чтоб никто без специалистов ее со стола не снял, наступило четырнадцатое февраля.
То, что этот день принесет неисчислимые проблемы, Гарри понял почти сразу — Седрик, человек без сомнения серьезный, сразу после акции отозвал Гарри в сторонку и попросил на завтра его не занимать. Так, мол, и так, завтра договорился с невестой в Хогсмиде пересечься, чайку попить.
Гарри, который в своем времени как раз в то же время, в том же месте и с той же девушкой провел самые бессмысленные в своей жизни два часа, жестоко перекосило. Мерлин дери, четырнадцатое же!
— Гарри, да ладно! — испуганно посмотрел на его лицо Седрик. — Я же отработаю, ты не думай, что я отлыниваю или как-то так.
— Да нет, нет, — тот снял очки и потер переносицу. — Развлекайся, просто, ну, посматривайте по сторонам и не болтайте о делах, — Гарри попытался сменить тему, и Диггори понимающе кивнул.
— Ну, сегодняшним хвастаться меня так и так не тянет. Спасибо, капитан.
На том и разошлись. Поттер дополз до кровати и повалился спать; сон о привычном уже Отделе тайн, где Гарри с необоримой силой рвало к пророчествам, он встретил с умиротворением. О Волдеморте можно было много чего сказать — сумасшедший маньяк, темный маг самого отвратительного пошиба, политический авантюрист, да, но никаких сомнительных праздников он не отмечал.
* * *
По вполне понятным причинам день Валентина Поттер ненавидел — не то чтоб деятельно, это он приберегал для террористов, скорее как жмущие ботинки и переписку с бухгалтерией. В его памяти до сих пор жили даже не чайнички мадам Пэддифут — в ее кафе, справедливости ради, Гарри никто, кроме подросткового либидо, не тащил — но переодетые ангелочками гномы и адовы, адовы стихи за авторством его милейшей супруги.