— ...А волосы его черней тоски... — с невыразимой интонацией продекламировал он, отплевавшись от зубной пасты. Да уж, настроение с самого утра явно не задалось.
Вместе с что-то обдумывающим Роном Гарри прошел к гриффиндорскому столу. По счастью, Амбридж бы сожрала живьем всякого, кто попытался бы сейчас что-то праздновать — хотя, да, в пристрастии к розовому они с Локхартом нашли бы друг друга, но не судьба. Так что Большой зал выглядел в точности как обычно — только что орда почтовых сов сильно разрослась.
— Ну что, как улов? — пока Гарри отбирал у пожилого совца «Пророк», Рон успел потыкать локтем Финнигана.
— Пока три, — пожал плечами ирландец, как раз снимающий с совы третью. — Две в душе не знаю, от кого, а эта... а, эта от Алисии, так, дружеская. — Шимус раскрыл фиолетовое сердечко и зачитал, — «Держи уши по ветру, и чтоб эта — не последняя!». Ну, как каждый год. А вы?
Гарри в разговоре участия не принимал, просматривая газетку. «Пророк» был сверстан еще вчера, так что их маленькая шуточка не возымела немедленного эффекта, ну да лиха беда начало. По крайней мере, сегодня ничего о политике, но уйма всякой дури об интрижках знаменитостей — что поделать, праздничный выпуск.
— Вот сейчас и проверим, — Рон, посвистывая, начал снимать конвертики с клюющих его пудинг сов. — Ну-ка, итого пять с утра. Неплохо, а?
— Ведешь, — был вынужден признать Шимус. — Ну да вечером посчитаемся. Чего пишут-то?
— Анонимка, анонимка... тьфу ты, еще и стишки... о, вот эту я ждал! — Уизли отложил в сторону совсем небольшую валентинку. Та раскрылась — внутри не было текста, лишь жирный знак вопроса и отпечаток губ — светло-кремовая помада. — О, вот эта от Браун, — он помедлил, — не, пожалуй, не надо. Ну к пикси. Так, и эта... А, ясно. Послушайте! «Думал, это от еще одной дурочки? А вот ни Мерлина. Не расслабляйся, братец! Джинни».
— Ребята, а вы-то сами что-то слали? — Гермиона, которую совы опасливо облетали, не преминула подколоть. Гарри был ей за это весьма благодарен.
— Нет, конечно! — покраснел Шимус.
Рон же довольно ухмыльнулся: — Только одну, Герми, только одну. И, кстати, Гарри, есть разговор... Гарри? Ого. Гарри, ты газетку-то опусти.
Голос Рона не предвещал ничего безобидного, и Поттер выглянул из-за «Пророка», как из-за бруствера. Прямо перед ним деликатно переминалось с лапы на лапу целое отделение сов.
На секунду Гарри представил себя вороном — здоровым злющим черным вороном, с когтями и длинным твердым клювом. Совы немедленно сбились в кучку, но не улетели: чувство долга победило.
— Что, работа такая? — хмыкнул Гарри и полез в сумку за кормом. — Ладно, в очередь.
— Десять, чтоб я сдох. Десять к завтраку, — выдохнул Финниган. — Слушай, я понимаю, откуда, но от этого как-то не легче.
— Да? А я б с тобой поменялся, — мрачно хмыкнул Поттер. — Поверь, во внимании нет ни пользы, ни удовольствия.
— Тебе легко говорить, — пожал плечами Рон. — Я вот только распробовал.
— Не примазывайся, — легонько двинул его по ребрам Шимус.
— Ох, ну как дети, — покачала головой Грейнджер, но на сов Гарри посмотрела с явной тревогой. Гарри помаленьку вылущивал письма из конвертиков.
Первое... нет, никаких имен, только тонкая роспись хной внутри — на все вырезанное из ученического пергамента сердце, в рыжую вязь вплетены черные буквы: «Подумай еще раз». Парвати. Лобовой штурм не удался — перейдем, стало быть, к осаде.
Второе — глянцевая открытка из какого-то маггловского магазинчика, внутри — типографские строчки о неминуемом семейном очаге и торопливо нацарапанная фамилия, которой Поттер не помнил. Третье — в точности то же самое, только другие стишки и все — своими руками; эта уже из магов, похоже. Все на растопку.
Четвертое. Листок благоухал духами и имел на себе приколотый черный локон. Но текст... кто-то, похоже, проболтался: «Я желаю вам, мастер Поттер, успехов в борьбе за всех нас, и надеюсь, что вы покажете себя истинным рыцарем». Внизу, у закрашенного черным сердечка, значилось выспреннее «Аспазия».
На пятом — печатка со змеей. Какого черта? Гермиона, заметив, уже не отрывает взгляд от письма, но Гарри все же вскрывает его — чтобы найти там совсем короткую записку на тетрадном листке: «Спасибо, что делаешь мою жизнь интересной. Но я вас еще обойду. Картер». У девочки, похоже, в голове еще меньше шариков, чем намекал Блечтли.
Шестое писалось настолько торопливо, что и в конверт не убрано. Не валентинка, письмо: «Поттер! Ты кретин. Напиши Парвати сам. Лав. П. С. Передай Уизли, что он кретин». Вторую просьбу Гарри с удовольствием исполнил.