— И ты даже не попробуешь остаться Поттером? — Тонкс говорила как-то все более и более горько.
— Попробую, но если для дела потребуется иное... — Гарри встал, выходя из отсека, поворачиваясь от дверей. — А на что готова ты? — начал было он, и осекся, увидив перед собой лицо Беллатрикс Лестрейндж.
— На многое, — сказала Тонкс чужим голосом. — На все. Так учат авроров, Гарри — но сдается мне, что ты это знаешь.
Майлз договаривал, голос его стихал:
Отвечал капитан: «Мы не видим земли оттого, что уже на земле.
Мы уже на земле, а над нами — вода. Мы — покойники на корабле.
Оттого, что мы все утонули давно, оттого, что мы встретились с дном.
Оттого, что уже десять тысяч ночей мы с тобой говорим об одном».*
* * *
Днем и парой часов позже Гарри сидел в одиночестве на Астрономической башне, болтая ногами над бездной. Высоты он не боялся никогда, раньше землю внизу заслонял снитч впереди, теперь же, случись что, он просто расправит крылья. А смотреть на мартовский закат, рыжий и добрый, отсюда было лучше всего. Скоро апрель, наверное, уже скоро и зелень, а пока — просто нагретые за день камни. Приятно.
Даже обдумывать слова Тонкс было удобно и спокойно. Девушка, вряд ли что-то серьезное решив для себя, навела на сложные вопросы самого Гарри.
Проблема кратко звучала так: да, в принципе, он готов и, наверное, даже должен управлять Британией. Да, в принципе, он представляет, какую цену надо будет заплатить для того, чтобы этого добиться, и своевременно принимает меры. Но во что встанет ему уже само управление? И нужно ли это ему? И кого, спрашивается, волнуют его личные капризы?
Дамблдор был великим человеком, да. Гарри еще поставит ему памятник и озаботится правильным освещением его образа в школах. Но кому нужно быть Дамблдором? Да сам Альбус, как оказалось, был бы рад прожить совсем другую жизнь, однако долг. Но долг нельзя отодвинуть, с другой-то стороны!
Гарри заходил уже где-то на седьмой круг безрадостного самокопания, когда кто-то уселся рядом.
— Чего скучаешь, старшой?
Джинни. С возрастом у женщины почти никогда не меняется голос, и сейчас Гарри почти физически почувствовал рядом сухую сорокалетнюю даму с ироничной улыбочкой и пальцами в чернилах.
— Да так, некоторые неясности с делами, — улыбнулся он четырнадцатилетней девочке. — Слишком о многом приходится сейчас думать. Вот и забираюсь на насест повыше.
— Не думаю, — отрезала та. — Когда ты думаешь о делах, ты валяешься на кровати или тащишь Боунс в библиотеку. Или вообще летаешь да каркаешь.
— Рон тебе, надо понимать, об этом и рассказал?
— Ясное дело.
— Трепло.
— Зато правда, — не стала отрицать девушка. — В общем, на Астрономическую башню лазают или несчастные влюбленные, или самоубийцы. Или те типы, которым и пожаловаться некому. Ни на кого из этих троих ты не похож. Так что или пошли меня заниматься делом, или скажи, почему тебя вдруг так заинтересовал закат.
Гарри отвернулся от Джинни к горизонту. Некоторое время молчал. В принципе, если ты не можешь сформулировать своих проблем так, чтобы говорить о них вслух — это значит, что ты страдаешь ерундой. Вот и проверим.
— Если коротко, то я думаю о том, каким я стал и каким еще стану. Нужно ли это кому-нибудь. И нравится ли это мне, — Поттер помолчал, потом гораздо менее значительным тоном добавил, — Не, не то чтобы у меня нет других проблем, но остальные хотя бы можно решить. Железом и кровью, — мрачно закончил он. Джинни посмотрела на него странно:
— То есть сейчас ты себе не нравишься?
— С собой у меня уже очень давно все улажено, — Гарри хмыкнул. Она даже не представляет, как давно и с каким трудом. — Но дело-то не в этом.
— Послушай..., — Джинни проговорила это таким тоном, что Поттер обернулся к ней резко, рискуя сорваться-таки с карниза и проверить свою способность к быстрой анимагии. Джинни сидела рядом, так же спустив ноги вниз и опустив глаза. — Я сейчас скажу тебе пару слов и уйду, хорошо?
— Попробуй, — Гарри ответил тихо и медленно. Аккуратно...
— Я понимаю, о чем ты, — начала рыжая. — Ты очень изменился за последние два года — настолько, что я в это почти что не верю. Это видно, Парвати вон четвертый месяц ходит в тоске, но... наверное, это хорошо, но не для всех.
— Поясни, — помотал головой Гарри. Примерно так его дражайшая супруга изъяснялась, призывая мужа поменьше засиживаться на работе — вроде как и сказать надо, раз уж начала, и совершенно бесполезно.
— За каким чертом ты заставляешь девушку пояснять такие вещи? — обиделась Джинни, однако уйти не ушла. — Не понимаешь, что ли?