— Значит, мисс Джонсон?.., — было понятно, что Рон настроился хвастаться, а в таком мелком удовольствии отказывать другу не следовало.
— Ага, опыт у Энджи вроде как уже был, ну это стало быстро понятно, сам знаешь, — пробормотал Рон, — но мне особо не интересно, что как было. В прошлом вон пусть Сьюз твоя копается. Так вот, второе — за Выручай-комнату спасибо. Представляешь, и для этого пригодилась — а то пришлось бы, как Билл, по теплицам.
— И как ты ее менял? — поинтересовался Гарри. В принципе, он бы не удивился, прими комнатка вид гриффиндорской спальни либо собственной роновой комнаты в Норе — дома, как известно, и стены помогают.
— Менял? — переспросил Рон озадаченно. — Ну не знаю, мы как-то не подумали...
— Что, — Гарри покосился на него с ужасом, — в дуэльном зале?
— Ну... да, — осторожно кивнул Рон. Гарри попытался избавиться от сомнительных картин, что ему тут же представились.
— Трудоголик, — резюмировал он. — Не извращенец, конечно, но трудоголик, весь в отца. Комната тем и хороша, что сама подстраивается под удобную тебе обстановку. Так что если вам обоим удобно в моем дуэльном зале — ну, суду все ясно.
Рон подумал, потом заржал:
— А, то есть мне еще повезло, что не квиддичная раздевалка? Ладно, учту.
— Что вы теперь-то? — чуть перевел тему Поттер. — После такого старта?
— А это не старт, — посерьезнел Рон, говорить стал тише, к огню наклонился поближе. Весна уже вовсю, но замок велик, а утро холодно. — Это финиш. Энджи же выпускается в этом году, а потом — сама она не решила. Вроде бы и в спорт не пойдет, но она же еще и верит тебе насчет скорой войны. Да и я верю, ты знаешь. В общем, — он снова откинулся на мягкую спинку, — после школы встретимся и поглядим. Или не встретимся. Она прикольная, но все меняется.
Гарри долго молчал. Что-то было знакомое в этом. То, за что он когда-то наорал на Люпина. То, что сам же и внушал юной Боунс — до того, как тискать девушку в чужой прихожей, впрочем. Он снял очки, критически осмотрел Рона и надел их снова.
— Здраво, — был вынужден признать он. — Мужик, хвалю, дальше сам знаешь. А пока... будь так добр, сбегай разбуди братьев. Есть разговор. Точнее, есть новости.
— Погоди-ка, — Рон уже поднимался из кресла. — Какой-то ты слишком спокойный, командир — спокойный и на вопросы скупой. Что, богатый опыт с девочками уже? Тут-то, ты говорил, чужой памяти у тебя нет.
— Да так, по верхам, — кивнул Гарри, — но единственный человек в Хогвартсе, кому это вообще может быть интересно, спит даже не в этой башне. Мигом, Рон, мигом!
* * *
Разумеется, собраться тихо не вышло — как и планировалось. Рон, кроме близнецов, приволок с собой половину спальни парней: Дин Томас, собравшись поутру в туалет, проходил мимо доски объявлений, вокруг которой как раз суетился ранний Филч. Новость, которую Гарри намеревался поведать, новостью быть резко перестала. Подтянулись девочки, возмущенно что-то кричала еще от порога Джинни. Лицо Гермионы выражало такую скорбь, будто бы Гарри еще разок умер. По мере того, как новые и новые гриффиндорцы подходили к камину, шум все рос и рос. Вот заполошной райской птичкой бегает меж кресел Парвати, вот что-то «не простить» обещает Колин, вот верещит рядом Деннис. А Ли молчит, слушает и смотрит на Гарри; молчит и Энджи, присаживаясь на подлокотник к Рону. Шум прошел пик — и от двух темнокожих старшекурсников и Гермионы кругами разошлось ожидающее молчание.
Поттер же, усевшись в кресле по-турецки, жалел лишь о том, что в зубах у него нет сигаретки. Даже сигары. Он привычно поднял руку, сжав кулак, и замолкли последние опоздавшие.
— Итак, раз уж у нас тут общее собрание, придется объяснить все сразу. Но вот вопросы пока будут лишними, — вздохнул Гарри. — Значит, так. Амбридж действительно сказала, что я и вот та рыжая банда больше в Хогвартсе не студенты. Но! — повысил голос он, перекрывая вновь поднявшийся гул. — С тем же успехом она может объявить себя принцессой Марса. В конце концов, она что — директор Хогвартса?
Если бы не все то, что Гарри творил последние годы, однокурсники сочли бы, что их дорогой Гарри наконец-то сошел с ума стойко, а не как обычно. Но нет, слушают, только Гермиона как-то оттаяла — настолько, чтобы прикрыть лицо руками.
— Поясняю. Директор Хогвартса — Альбус Дамблдор, — продолжил Гарри. — И это сейчас не вопрос политики — сам Хогвартс считает именно так и в кабинет Директора милую Долорес не пускает. Это, конечно, важная деталь — но ой не единственная.
— Подожди-ка, — Гермиона локтями пропихалась к Гарри, травмировав Финнигана. — Что-то я такое в «Истории Хогвартса» читала. Ты на охранные чары намекаешь или на счет баллов?