— Это... и все, что потребуется.
Гарри немедленно поднялся. Лучше уж не понять, ничего не понять, а то и так до беды недалеко.
— Хорошо. Твоя палочка пригодится мне летом, Картер. Много раз, и после того тоже — ведь война близко. Но пока — отдыхай, комната твоя.
— Есть, командир.
* * *
Исчезновение арест-команды не слишком-то обрадовало Долорес, но что, в конце концов, она могла сделать? Ушедшая с ними слизеринка исчезла совершенно так же, и это уже тянуло на скандал. Искать удалившихся в Запретный Лес по-настоящему глубоко мог разве только Хагрид, а он — какое совпадение — тоже предпочел растаять в воздухе. Опять же, признаков Поттера также не наблюдалось.
Что сделал бы нормальный директор? Вызвал бы в школу мадам Граббли-Планк, собрал бы старших учеников в цепочку, поставил бы преподавателей на координацию, запустил бы квиддичистов на метлах в небо. Что сделала Амбридж? Решила, что авроры, не имея возможности аппарировать и желания возвращаться к Корнелиусу без Поттера, встали себе лагерьком и теперь спаивают там юную Картер.
День прошел нервно, народ как-то автоматически готовился к Истории магии, твердо зная, что благодаря милейшему Биннсу завалит ее к чертям, все забыв и ничему не научившись. Как ни странно, это даже успокаивало.
Единственная же, кого История магии не волновала по обратной причине, занималась совсем другими вещами. В восемь утра восемнадцатого, как и было предписано, выставка «Мама, папа, я и Министерство — одна семья» была, к стыду мироздания, торжественно открыта. В лишенный столов класс вошли сперва Амбридж, несущая три дурно трансфигурированные медали, потом исполненная вселенской благодати Сьюзи, а потом мерзостно улыбающийся Томас.
Об пол загремели медали. Дин хихикнул.
Чего там только не было! В простых рамах под стеклом нашлось место и остросоциальному полотну «Маиво папу уволел менистр», и почти парадной картине «Молодой Корнелиус Фадж, почтительно получающий наставления от Директора Хогвартса А. П. В. Б. Дамблдора». В витрине недвижно стоял вылепленный из маггловского пластилина Фадж; лицо его озадаченно и осуждающе кривилось, потому что заколдовать фигурку как следует юная скульпторша не смогла, а Луна смеялась так, что помогать ей не стала — «Очень отражает, милая». В другом углу располагалась гордость Эдди Кармайкла — инсталляция «Государственный бюджет Магической Британии»: в коробке из-под сливочного пива лежала пуговица, значок «Ракет» и просроченный билет на Хогвартс-экспресс.
Но центром экспозиции был, конечно, созданный коллективом под управлением мисс Лавгуд шедевр «Котята Судьбы». Выписанная Луной в очень льстящей ей прерафаэлитской манере печальная Долорес протягивала белые ладони к полной луне, пока вокруг нее бесился хоровод разноцветных демонических котят. Каждый участвующий школьник нарисовал по котеночку, и фантазия детей глубоко превосходила их же исполнительское мастерство. Котята действительно пугали.
— Инсендио! — после долгого нечленораздельного бормотания заорала Амбридж. Но нет. Целый день добрые люди из ФОБ во главе с Гермионой накладывали на экспонаты чары Неразрушимости. На Долорес с ее куцей палочкой и таким же талантом хватало за глаза.
После еще нескольких судорожных попыток Амбридж с выражением мрачной решимости схватила Сьюзи за запястье и поволокла за собой — и не ожидавшая этого девочка пошла прямиком в кабинет, ныне по ошибке именуемый директорским. Полуминутой позже в коридор выбежал Дин Томас — но он отправился совсем в другое место.
* * *
— ...Профессор Снейп, вы вообще понимаете, что мы имеем дело с целенаправленной диверсией? — Амбридж строго постучала палочкой по столу, но Северуса это не слишком впечатлило. Он посмотрел на Сьюзи и пожал плечами.
— Лить Веритасерум в учеников — это не лучшее украшение личного дела, так или иначе. Вам, положим, наплевать, но я не хочу прекращать преподавание.
— Вы прекратите его, если не отдадите мне то, что я требую, — медово улыбнулась Долорес. — Это ваша работа, господин зельевар.
— Профессор. И моя работа — учить детей, — уведомил ее Снейп. — И если Попечительский совет начнет задавать вопросы — это будет неприятно.
— Вы прекрасно понимаете, что Министерству не интересен любой совет, — Амбридж уже почти пела. — Так что вам следует подумать, с кем вы.
— Я знаю, с кем я, — а вот Снейп, напротив, шипел, — а только готово ль Министерство протянуть мне ноги, ну, руку навстречу?
— Вы имеете наглость торговаться? Сейчас, когда отечество не терпит промедления? Плохой же вы патриот, профессор Снейп!