— Допустим, мы пришли к соглашению, — без особого довольства проговорил Главный Аврор. — Хотя я не уверен, что это хорошая идея, Амелия.
— Мне кажется, что скорее да, чем нет, но время покажет, — мадам Боунс, кажется, теперь это все уже не интересовало. — Да и есть кое-что, что мы еще не рассмотрели, уважаемые господа.
— Амелия, что вы имеете в виду? — подобрался Скримджер, но мадам Боунс смотрела на Поттера.
— Пророчество, Гарри, — проговорила она. — То, за которым приходил наш общий знакомый. Ты ведь вынес его из того зала, не так ли?
— Вынес, — Гарри пружинисто встал со ступеньки, выпрямился, повышая голос — тут он немедленно стал гулким. Он вытянул шарик, сияющий, будто маленькая вселенная. Или будто брелок, положенный на диод. — Вот оно, Пророчество Сибиллы Трелони — то, которым окончилась Первая Магическая, господа. И то, с которого началась вторая.
С размаху он грянул шарик о плиты пола.
— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...
Призрачная Сибилла твердила об этом раскатисто и веско, на весь теперь уже свободный от Упивающихся зал. Люди внимали, кто-то с испугом, кто-то с удивлением, кто-то — и прежде всего трое у пьедестала — пытаясь подверстать смутный текст к невеселой политической реальности. И только Поттер мог бы уже, кажется, засыпать в скучных местах.
— Таково пророчество, господа. Я и директор знали его текст. Волдеморт знал — и знает — часть. Если вы считаете, что это что-то меняет — это ваше дело.
Поклонившись, Гарри ушел в тот угол, где расположились его бойцы.
* * *
Ребята, между тем, устроили неплохой лазарет. Несколько парней сбегали к месту засидки группы Седрика, и теперь раненых уложили на афганские накидки-пату, а Невилл достаточно уверенно шарил в аврорской аптечке.
Он вообще был дивно хорош сейчас — мальчик, только что убивший своего первого не противника, а именно врага, совершенно забыл об этом просто потому, что нашлись дела поважнее. Сейчас он аккуратно, но с силой вправлял плечо ругающегося себе под нос по-болгарски Крама. Со спокойным лицом, как следует взявшись, быстрый рывок до щелчка — болгарин на секунду осекся, потом наконец утер пот со лба. Невилл же шел дальше, без пауз.
Джинни, с наскоро остриженными режущим заклятьем волосами и толстым слоем противоожоговой мази на пол-лица, уже спала, беспокойно ворочаясь в самом углу, где меньше дуло. Луне короткими, вдумчивыми пассами палочкой фиксировала сломанную ногу Флер, что-то успокоительно шепча кусающей бледные губы девочке на ухо. На одном одеяле молча сидели, очень осторожно приобняв друг друга, Тони с Падмой — множественные ушибы и множественные порезы в недалеком прошлом.
Гарри пошел было к Лонгботтому, но тот обернулся, промокая каким-то платком рассеченную бровь Терри Бута. Рана затянулась на глазах, и теперь Гарри видел, почему. На плече Невилла сидел феникс — крохотный, всего только цыпленок, но несомненный Фоукс — и иногда ронял на этот платок покаянные слезы.
Феникс тоже заметил Гарри и высоко, но приятно курлыкнул. Невилл тут же обернулся.
— А, Гарри, — улыбнулся он уже устало, но еще сердечно. — Ну, как все прошло?
— Да вроде ничего, — Поттер крепко пожал своему военмедику руку. — Важнее то, как народ? Слушай, койки в Мунго уже готовы, спасибо Мадам Боунс, так что если что — главное додержать...
— Да тут тяжелых человека три, — поспешил успокоить его Невилл. — Учил ты нас на совесть, да и слезы вот этого парня, — он аккуратно почесал Фоукса под клювом. Тот свистнул и, косясь на Поттера, требовательно постучал клювом о палец Невилла — Кстати, похоже, он хочет, чтобы вот это я тебе отдал.
Невилл достал из-за ремня палочку и подал Гарри. Тот принял ее почти с благоговением — да, та самая Старшая Палочка, за которой его посылали. Та самая — но не совсем — палочка оставалась глуха, Гарри не чувствовал ее. А значит, дело еще не закончено. Он сунул ее рядом с чехлом, кивнув Невиллу.