В следующий момент Гарри понял, что его, как загулявшую старшекурсницу, попросту взяли за ворот, притянули к себе и целуют. Но губы у Сьюзи были именно такие, как нужно — горячие сейчас, в подземельном холоде, и... да, чувствительные. Потому что не ответить Гарри не мог.
Очнулись они, когда перестало хватать воздуха. Гарри с удивлением обнаружил, что обнимает Сьюзи за талию, а она его — за плечи; что все окружающие замерли и смотрят на них — кроме Невилла, у которого свои проблемы; что Ронни из-за спины девушки показывает Гарри два больших пальца, а Гермиона отчего-то настороженно прищуривается.
— Потому что какой ты Лорд без своей Беллатрикс?
LVIII. ...И одни похороны
Поттер искренне надеялся, что до этого не дойдет никогда. Надеялся тем сильнее, что год назад увидел этот же зал без траурных полотнищ, липкого ужаса неизвестности и девичьих слез. Но никогда до конца не верил.
Большой Зал Хогвартса молчал. Проснувшиеся, как всегда, по расписанию ученики с обалдевшими лицами рассматривали преподавательский стол. Глядели на все еще пустое кресло директора, на который Минерва уже успела положить букет соответствующих случаю белых лилий; глядели на саму Макгонагалл, горестную и потерянную. Смотрели на сидящую теперь рядом с Минервой профессора Вектор, на вжавшегося в кресло Снейпа, на пустое кресло Хагрида — лесничий просто не смог заставить себя прийти.
Смотрели на сидящих по разные стороны стола уже всем знакомую мадам Боунс и лишь иногда мелькавшего в газетах Руфуса Скримджера. На авроров и ударников, стоящих за их спинами, на вытянувшегося, будто пойнтер, Перси Уизли.
Смотрели на кресло между Снейпом и мадам Боунс, туда, где ранее, не рискуя занимать директорский трон, сидела Амбридж. Милейшую Долорес уже унесли из кабинета авроры Скримджера, место же преподавателя ЗОТИ вольготно занял сам Поттер. От преподавательского стола Большой Зал выглядел куда как иначе.
В этот раз Альбусу не повезло. Глубоко в своей первой реальности он был похоронен по чину главы государства — пусть и, кажется, в закрытом гробу, как и сам Поттер. В родной реальности Гарри он удостоился прекрасной беломраморной гробницы, созданной застывшими языками магического пламени и неуловимо напоминавшей Сиднейскую оперу. А здесь... здесь хоронить Дамблдора собрались в отсутствие заказчика, и панихида грозила стать пресс-конференцией, первой из десятков.
Гарри встретился глазами с усевшимся за гриффиндорский стол Сириусом, кивнул, заметив неподвижного жучка на его воротнике. «Видящий», по идее, должен был бы уже выходить, однако смерть Дамблдора, как и везде, все изменила, и нужен был достойный некролог. Была, была некая ирония в том, что первую поминальную статью об Альбусе напишет не старый Эльфиас Дож, а та самая Рита Скитер, что могла бы уже собирать информацию для «Жизни и обманов».
Но пока... пока было время говорить.
Первой поднялась Минерва, вскинула было руку, но тишина и так висела густейшая. В отсутствие информации школьники, сонные и удивленные, даже шептались одними губами, лишь поглядывая на побитых, но гордых членов ФОБ за своими столами.
— Студенты, — начала Макгонагалл, — вы прекрасно заметили, что вчерашняя ночь в Британии выдалась неспокойной. Обо всем случившемся вам еще расскажут сегодня наши гости, но давайте начнем с самого важного, — профессор сделала паузу, посмотрела на Гарри, на Скримджера, на Боунс, и проговорила почти в полной тишине: — Альбус Дамблдор мертв.
Тишина взорвалась. Никто из взрослых не делал ничего, чтобы унять студентов, зная, что это совершенно бесполезно. Лишь через долгих три минуты Поттер вскинул вверх кулак, и ФОБовцы за столами попытались более или менее успокоить гвалт — для них самих никаких новостей сегодня не будет. Минерва же продолжала:
— Виноват в этом, как директор и предупреждал, Тот-Кого-Нельзя-Называть. Да, он вернулся. Министр, скажете пару слов?
Тут как раз возмущения не состоялось — благодаря пропаганде Поттера и болтливости отдельных слизеринцев школа худо-бедно привыкла к мысли, что Волдеморт, который не дремлет, теперь и вовсе не спит. На то же, кто сейчас министр, большинству школьников было откровенно плевать. Хотя смотрелся Скримджер, конечно, эффектно — суровое лицо, львиная грива, все еще аврорская мантия. Министр тяжелого времени.
— Здравствуйте, дети. Я — Руфус Скримджер, по состоянию на вчера Главный Аврор Британии, — произнес он с расстановкой. — Я лично был в Отделе Тайн этой ночью и бок о бок с вашим отважным директором вступил в бой с... с Волдемортом, — жестко кивнул он, проговаривая имя. — И уж поверьте, эта тварь действительно вернулась в силе. Верховный Правитель Фадж также при этом присутствовал и, признав свои ошибки по этому вопросу, ушел в отставку, оставив меня преемником. Так что, дети, похоже, что отвечать за вашу безопасность выпало мне, — он обвел зал покровительственным взглядом. — И будьте уверены, Аврорат знает, что делать.