— А он и не хотел, когда его приглашал Сириус, — пожала плечами Андромеда. — Его позвала Эммелина — они все-таки вместе учились.
Вот тебе раз, подумал Гарри. Вот тебе раз.
— Но это, мой добрый Гарри, не наше с тобой дело, — мягко улыбнулась мадам Тонкс. — Как тебе свадьба?
— «...И посмотрел на дело рук своих», — процитировал Гарри. — Они оба — непростые люди, но я не жалею, что познакомил их. Сириус ведь вам рассказывал?
— Ну да, — деликатно кивнул Андромеда. — Как его уговаривали на интервью с журналисткой, с которой ты работал. А потом слово за слово, слово за слово... Знаешь, и она, и наш мальчик, видимо, просто слишком испугались одиночества, что ли. Никакой романтической любви и драмы, — она бросила быстрый взгляд на свое обручальное кольцо. — Но, может, и к лучшему. Так тоже бывает, Гарри, мне доводилось видеть.
Гарри чуть не сказал «Мне тоже» — но байки из жизни его отдела были б неуместны. Просто покивал, как и подобает спокойному подростку, когда речь заходит о terra incognita.
— А ты, племянничек? — усмехнулась его вдумчивому лику мадам Тонкс. — Я видела тут маленькую Боунс, и... хочешь небольшой совет?
— А и давайте, — кивнул Гарри. Житейские советы от Андромеды обычно работали.
— По опыту моей свадьбы и моих подруг — вот что я тебе скажу, — она понизила голос. — Водить девушку на чужую свадьбу — это или очень плохая идея, или замечательная. Смотря чего ты добиваешься.
— Я добиваюсь? — сухо хмыкнул Гарри. — Я? Хотите посмеяться, тетушка? Сперва, когда я интересовал ее, как бы сказать, — он поискал слово, — как экспонат, а я сам ее по имени-то нетвердо знал, Сьюзи затеяла целую интригу. Верите, она сумела заставить ничего не подозревающего Диггори уговорить меня самому пригласить ее на Святочный бал. И я пригласил! Какова?
Андромеда вдруг засмеялась. Глубоким грудным смехом, долгим, но каким-то мрачноватым. Будто после черного анекдота.
— Видишь ли, Гарри, кое-где я это уже видела. И более того, сама играла за молодого Седрика. Для одной очень приятной тогда еще, но временами неуклюжей девушки, которую мама позабыла обучить таким вещам — она и выкручивалась, как могла.
— И парень того стоил? — Гарри хмыкнул. Андромеда училась в интересные времена — вместе со всеми теми, кто составит красу и гордость обеих сторон Первой войны, и с нее вполне сталось бы подвести, скажем, краснеющую Алису Равейн к серьезнейшему и положительнейшему Фрэнку Лонгботтому.
— Для нее — стоил. Его звали Том Реддл.
— А девушка?.., — договаривать Гарри не стал. Помнил другие истории — та же женщина, другое десятилетие. «Было у Друэллы Блэк три дочери — умная, хитрая и строптивая».
— Да. Моя сестра Белла, — вздохнула Андромеда. — Она была тогда хорошей, просто очень уж дерганой. Постоянно кому-то что-то пыталась доказать, пыталась прыгнуть выше маминой головы. Видел бы ты, Гарри, ее лицо, когда ей выдали метку. Как же! — женщина всплеснула руками. — Не дочери Сигнуса Блэка, не внучке Поллукса Блэка, а ей, ей!.., — в глазах Андромеды появилась та самая печаль, что когда-то освящала беседы о Нимфадоре. — Я боюсь думать, что у нее теперь вместо личности. Да, это сделал Азкабан, но все началось именно с танца, который я ей и устроила.
«Не совсем. Не с того. Не совсем с того» — подумал Гарри, но нельзя утешить человека информацией, которую он тебе еще не дал. Хотя очень хочется. На него когда-то произвела большое впечатление эта история о черешне — о миске алых, как кровь, ягод, которые эпический Темный Лорд сожрал напополам со школьницей просто потому, что заскучал с политическими союзниками.
— Ну, не совсем с того, — вдруг сама же нарушила молчание Андромеда. — Когда-то, летом меж ее третьим и четвертым курсом, когда Того, кого... когда Волдеморта принимали в нашем доме, Белла вынесла ему на веранду миску черешни. Спелой-спелой. И они, сидя, как мы сейчас, уничтожили ее вдвоем.
Гарри выдохнул.
— Девочкам не следует влюбляться в идеи, Гарри, — жестко сказала мадам Тонкс, так, как он привык ее слышать. — Моя дочь это понимает, она у меня умница. Но сейчас это стоило б понять кое-кому еще — если, кроме идей, ты не хочешь ничего предложить девушке.
* * *
Долго рассиживаться тоже не пришлось. Вернулись помывшийся Рон и густо пахнущая ритиными духами Гермиона. Им велели пойти встретить у края поля прибывающего Виктора — ловец решил, как оказалось, явиться на метле.
— У него с собой какая-то родственница, — сообщила приободрившаяся Гермиона, — вот он и показывает ей Англию. С высоты.
Родственница так родственница, еще одна болгарка не сделает компанию страннее, и Гарри пошел с друзьями, встретив у наружной двери сосредоточенно вешающую фонарики Сьюзи. И, понятно, утащив ее с собой.