Препятствие заключалось в другом: как и в первый раз, Поттер не имел вообще никакого представления, кого бы ему пригласить. Из тех, кого он в этом времени более или менее знал, большинство были заняты — притом заняты симпатичными ему людьми. Разве что Луна... но, во-первых, они даже не знакомы, во-вторых, она, конечно, замечательный человек, но идти с ней на бал и одновременно продолжать отковывание имиджа... Нет. Давайте хотя бы не в этом году.
Кто еще? Сестренок Патил исключить — плавали, знаем. Панси Паркинсон? Смешно, но опасно, хотя девица все-таки вполне ничего, «мопс» — это порождение подросткового ригоризма; лет через десять она будет хороша. Приглашение на бал Флер сулило уйму здорового смеха им обоим, но противоречило протоколу.
Осталось покориться судьбе.
Судьба не замедлила явиться в массе, превышающей критическую. До бала оставалось три недели, но милые хогвартские девочки — которых внезапно оказалось так много — не собирались терять время зря.
Сперва Гарри просто нервничал, ловя на себе полный надежды взгляд Джинни. Ситуация приобретала нездоровый оттенок, но, благодаря старому доброму Невиллу, со временем устаканилась. Ах, Невилл, на тебя всегда можно положиться.
Потом Гарри начал чувствовать совсем другие взгляды в главном зале — старый оперативник легко определял их источник. Поттера рассматривала где-то половина четверокурсниц. Даже кое-кто из слизеринок. Даже Парвати Патил. В их глазах было ленивое ожидание. Пустое, конечно — прежний Гарри не умел понимать такие взгляды, да и кишки бы в кулак ни за что не собрал, новый же и собирать не собирался.
Со временем к диапазону вложенных в девичьи взоры чувств начало примешиваться откровенное оценивание — это подтянулись пятый и шестой курс. Как-то раз, под мантией возвращаясь с тренировки, он услышал милую блондиночку с Рейвенклоу: «Поттер, конечно, трудная мишень, но вот если б его как следует подрессировать...». Гарри тогда от смеху едва не сгрыз локоть.
Потом девушки окончательно поняли, что они пострашнее дракона — и принялись приглашать его сами. Между прочим, с куда большей активностью, чем в первый раз. Сперва его пригласила кудрявая хаффлпафка Викки Ричардсон... то есть, еще Олсен — ее будущего мужа Гарри немного знал, но саму ее что тогда, что сейчас впервые видел. Потом внезапно зачастили второкурсницы — чуть ли не в порядке живой очереди; он аккуратно отказывал им после обеда и не видел в том проблем.
Когда с ним изъявила желание пойти Лора Медли, будущая хозяйка всей авроратской отчетности и вообще боевая подруга, Гарри просто немного пошутил с ней, прикинувшись занятым, и расстался с ней на минорной ноте.
Когда его в темном коридорчике после Зельеварения остановила Дафна Гринграсс и, оглянувшись по сторонам, заявила примерно следующее: «Поттер, пошли со мной на бал. Танцевать я тебя научу, а ты еще и представь, как все обалдеют-то! Особенно Малфой с Панси! А? А?» — Гарри с улыбкой ответил ей, что все на балу обалдеют просто от самого факта ее присутствия, а он с детства был пуглив и боится внимания при такой-то партнерше.
Когда Гарри был почти без предисловий пойман Патрицией Стимсон, гриффиндоркой-пятикурсницей, он ушел в глухую оборону сразу же. Пэт ушла в полной уверенности, что Гарри охомутали в первый же вечер приглашений, а Гарри потом долго ходил, осуждающе покачивая головой. Пэт — очень милая, ладненькая девочка, выше самого Гарри, правда, да кого это когда останавливало? Проблема в том, что в две тысячи первом он, разругавшись с Джинни почти до отмены помолвки, провел с Патрицией трижды по сорок очень интересных минут в кабинете ее же начальника — Артура Уизли. Джинни он об этом никогда не рассказывал и не расскажет.
Когда ему с выражением бесконечного великодушия предложила руку шестикурсница Аспазия Хиггс, чистокровная сухощавая брюнетка и самопальная femme fatale всея Рейвенклоу, он отказался с отчетливым испугом. Аспазия унесла сплетню, что слабоват Поттер на предмет девиц; Гарри же всю ночь видел ее во сне — значительно взрослее и одетую только лишь в рояльную струну вокруг горла. Он вообще не любил то свое дело.
Но когда его пригласила маленькая, миленькая Маргарет Дженкинс — в две тысячи седьмом году отравила мужа и двух детей-сквибов, но вместо Азкабана пошла на нулевой этаж Мунго — вот тогда Гарри начал скрываться.