«Мерлин, у меня такое ощущение, что я не видел тебя тридцать лет!» — со смехом сказал он, прежде чем Гермиона начала делиться своими подозрениями. Всплыла еще одна насторожившая Гарри вещь — в газете пока еще не было заметки о Крауче, похоже, занятые Каркаровым журналисты не начали копать вовремя. Гарри твердо решил сегодня же написать Рите — во-первых, дыру в реальности стоило подлатать, во-вторых, просто хотелось поговорить с язвительной журналисткой лишний раз.
Мысль о Рите потянула за собой другую идею, и, когда они уже расходились, он вдруг сказал друзьям, что еще догонит их. Гермиона пожала плечами, Рон же распоряжение просто выполнил.
— Ну? — прищурился Сириус. — Что у тебя такое секретное, что даже этим двоим не доверяешь?
— Да тут не «не доверяешь», — отмахнулся Гарри. — Тут как бы не сглазить. В общем, так, крестный. Если я правильно понимаю, чем сейчас занимается Дамблдор и в чем ему сейчас, ты только не смейся, ассистирует Снейп...
— Сопливус? Да ну! — заржал Бродяга.
— Может, и ошибаюсь, — пожал плечами Гарри, — а только, если все пойдет у них так, как я думаю, то... как бы ты отнесся к пересмотру своего дела?
— Шутишь? — Сириус оскалился. — Ты столько шампанского в жизни не видал, сколько я выпью. А потом мы с тобой покажем твоим Дурслям задницу и заживем уже, как люди.
— Так, вопрос об отношении снимается, — засмеялся и Гарри. — Только вот еще что — у меня есть свои наработки, случайно, и... ты бы согласился перед и во время процесса сказать для прессы пару слов?
— Ну уж если Дамблдор, не прошло и полувека, начал чесаться на эту тему, то мне можно спокойно погавкать в газетах на всех тех, кто меня туда законопатил. Если у нас есть газеты, конечно.
— Все образуется, Сириус, все образуется, — усмехнулся Гарри. — Наше с тобой дело будет укусить побольнее, а директор прикроет.
— Слушай, ты говоришь, как отец, — удовлетворенно кивнул Сириус. — Тот тоже всегда выкручивался.
— И ты выкрутишься, — сказал Гарри, прощаясь. Пасьянс, кажется, начинал сходиться.
XIX. Минус карта
Рита ответила два дня спустя, короткой запиской с сугубо анонимным сычом. Место встречи было прежним, в «Трех метлах» к особе мадам Скитер уже привыкли, но смущало время — глубокий вечер.
Нет, для Гарри, с его наследственными артефактами хогвартского диверсанта, совершенно не было проблемой выйти из замка — ход в «Сладкое королевство» так никто и не прикрыл; но спать-то он когда-то должен? Однако секретность, понятно, превыше всего. Рите отправилось единственное слово: «Ждите».
Гарри спускался из совятни в безмятежном настроении, уже вполне представляя, что скажет Рите и во что это, скорее всего, выльется — все-таки в изменении реальности не от привычного, а к привычному есть что-то уютное. Чувствуешь, что ли, почву под ногами. Однако спокойствие его продлилось недолго — помешал совершенно определенный шум со двора.
Радостное гыканье и обиженные девичьи крики.
Та-ак. Гарри взялся за палочку и завернул за угол. Ну да, точно. В закутке у замковой стены развлекаются очередные ублюдки — от одного парня к другому перелетает шитая из разноцветных лоскутьев сумка, а за ней, бессильная поймать ее, мечется тонкая девичья фигурка. Серебристые волосы на секунду взметнулись, и Гарри узнал серьги.
Пара редисок. Шансы пареньков дотянуть до обеда уменьшались на глазах.
Гарри уже пошел было к ним, как вдруг понял, что мантии на хулиганах — с алой оторочкой. Ну вот что за скотство? Годрик Гриффиндор не одобряет! Хотя погодите-ка... вон тот блондинчик, с особенно громким смехом и поставленной подачей...
О. Чудненько.
— Мистер Маклагген, — самым светским тоном начал он, — что ж это вы факультет позорите?
Кормак выронил сумку, Луна быстро подобрала ее с земли, испуганно прижавшись к стенке. Пятикурсники было начали заполошно оглядываться, но быстро поняли, что Поттер один.
— Проваливай, Поттер, — бросил Маклагген. — Лунатичкаперевернула на меня целую кружку сока за завтраком, а мантия была совсем новая.
Гарри действительно заметил на широкой груди будущего — впрочем, уже нет — вратаря пятна.
— И ты считаешь, что благородно мстишь за свою персону? — Гарри усмехнулся, похлопывая палочкой по ладони. — То есть, надо понимать, больше чем с третьекурсницей и меньше чем втроем ты бы и танцевать не стал?
— Да ладно, пусть побегает. Ей полезно! — мелко засмеялся тощий паренек слева от Кормака. Гарри его запомнил.
— Силенцио, — палочка немедленно вышла в боевую позицию, и непрошенный оратор подавился. — Маклагген, я разговариваю с тобой, а твоим обезьянам никто слова не давал. Ясно?