— Слушай! — Седрик, улыбаясь, снова повернулся к Чжоу. — Может, попросим старика и нас поженить? У него же все равно тоже каникулы. Гарри, скажешь ему пару слов? Ты же у него вроде в доверии.
— Запросто, — важно кивнул Поттер, и Чжоу тут же улыбнулась ему.
— Мои родители будут в восторге, правда! Как же, такой блеск...
— Ну и еще, — продолжала Сьюзи, — полномочиями заключать браки обладает тетя Амелия, как глава департамента Правопорядка. Правда, я все никак не разберусь, почему.
— Да это-то как раз ясно. Папа рассказывал, — Майлз начал было говорить, но все вопросительно на него посмотрели. — А. Мой отец всю жизнь проработал в Азкабане, до смотрителя секции дослужился. Не смотри на меня так, рыжий — кто-то ж должен, — ершисто усмехнулся он.
— Слушай, — проговорил Поттер, — мы собираемся в авроры, а у этой девочки тетка только правопорядком и занимается. Так что никаких претензий.
— А. Извините, привычка — у нас эту работу не очень понимают.
— Ну что взять со слизеринцев, кандальники, мать их, — проговорил было Рон, но тактичная временами Ханна сумела вовремя его остановить. Своевременное пиво творит чудеса, особенно если его подносит красивая девушка.
— Так вот, у нее есть право женить заключенных, — пояснял Майлз. — Но для удобства оно не ограниченно — другой вопрос, что в Азкабан-то она для этого входить уже может.
— Женить заключенных? — присвистнул Диггори. — Азкабан же все-таки не клуб знакомств — и когда успевают?
— Да уже не успевают, — хмыкнул Майлз. — Это скорее раньше было можно... ну ты понимаешь, для махинаций.
— Понимаете, заключенный Азкабана по закону не считается сумасшедшим — хотя без этого редко обходится, — грустно пояснила Сьюз, — и пока он там сидит, его имуществом не воспользуешься. Вот раньше министры и заключали фиктивные браки.
— Мерзко, — Гермиона была кратка.
— Да, — горячо кивнула Сьюзи, — но такова история.
— Я всегда говорила, что магические законы надо менять и еще раз менять! — Грейнджер уже подхватило.
— Ага, — еще более погано усмехнулся Блетчтли, — гряз... магглорожденной, конечно, виднее.
— Так! — Флер звонко хлопнула в ладони. — Хватит вам. Майлз, может, ты лучше свои стихи почитаешь?
Аудитория исторгла едва подавленный стон.
— Зrя вы, — осуждающе покачала головой богемная француженка. — Он пишет достаточно хоrошие стихи, чтобы я пошла с ним в Хогсмид.
От такой аттестации Майлз аж пивом поперхнулся, но быстро восстановил дыхание.
— Да-да, читай, — желчно предложила ему Гермиона. Она жаждала крови.
— Ладно. Ладно, как хотите, — слизеринец примирительно поднял ладони — и начал читать. Чуть приглушенно, редко интонируя, почти вкрадчиво:
Провожающим просьба покинуть площадь,
Время такое — больше не до прогулок.
Те, кто сильней, по плечам разобрали ноши.
Шаг их стал тверже, голос — разбит и гулок.
Я отступаю.
Ты становись той плотью,
Что заполняет пустоты
(не забывай дышать).
Я, не спеша,
В карман твой
Закину сикль.
Перед уходом —
На шею закину шарф.
Камере интересно лишь место действий,
Там, где по хроникам принято все решать.
Я безысходность мну в кулаках как тесто,
Глядя в экран, заглушаю им шум в ушах*.
За столом повисло молчание. Думали, видать, слишком уж о разных вещах — три народа, три статуса крови, три разных факультета — и по тысяче мыслей на каждого.
Гарри вспоминал Кингс-Кросс.
* * *
Когда они расходились, Гарри специально чуть запутался в столах, чтобы пройти мимо бедно одетой блондинки, выстукивающей по столу «Одо-героя».
— Неплохо, Тонкс, — прошептал он. — Но попробуй другой объект.
_______________________________________________
*Стихи А. Касиляускайте.
XXII. Насквозь
Утром двадцать четвертого пути Гарри и прочих четверокурсников драматически разошлись. Дни экзамена Биннса и Третьего испытания совпали — и теперь кто-то шел подвергаться кошмарной опасности, решать сюрреалистические загадки и в условиях жестоко ограниченного времени вспоминать любой путь к спасению, а кто-то просто готовился найти в кустах золоченую вазочку.
Так что господин Поттер, позавтракав, просто присоединился к прочим чемпионам, пройдя в комнату встреч за залом. Молли сразу же обняла его, и он с удовольствием поприветствовал эту милую женщину, милостью которой только и начал нормально питаться.