— Мать твою, Поттер, второй раз уже!
«Третий, Драко», — подумал Гарри. Ну да и хорошо, что тот не помнит.
— Ты должен рассказать мне! — продолжал разоряться Мафой. — Должен! Хотя бы в порядке честной игры!
— Честной игры? — Гарри присел, потрогав Драко лоб. Нет, не горячий. Странно. — И какой ты после этого слизеринец?
— Но ты же гриффиндорец! — отчасти резонно возразил тот.
— Допустим, — с этим Гарри спорить не мог. — Но чего хотел-то?
— Он возродился?! Говори! Он вернулся? — Драко смотрел на Поттера так, будто тот должен загореться.
— Ах, это..., — Гарри подвинул стул, присаживаясь напротив оппонента. — Во-первых, не возродился. Опять у него вышло все через пень-колоду. Где-то он сейчас бегает, точнее, его носят, но это пока. Второе...
Гарри подумал, поднялся и принялся перед слушателем прохаживаться с назидательным видом.
— Второе я тебе вот что скажу, и слушай меня внимательно. Сейчас этот ваш Лорд — мелкое, высохшее, чрезвычайно живучее, но совершенно бессильное существо под опекой главного неудачника Гриффиндора. Кроме славы бездарно проигранной войны и слабоумного клеврета у него ничего нет. И силы, если он возродится, у него будет ровно столько, сколько ваши отцы сами ему подарят, вместо того, чтоб оставить себе. И даже это ему не поможет, потому что к силе нужен еще и мозг, способный не запороть каждый — каждый, Драко! — осуществляемый план.
Гарри перевел дух и повернулся к выходу.
— Запомни эти слова — и перескажи их каждому, кто спросит, понял? А пока... пока посиди тут, подумай. Тебе полезно.
XXVI. Поезд в теплый край
Хогвартский Экспресс отходил от Хогсмида, окутанный паром и уютным стуком колес. Уплывал вдаль замок, блестело позади озеро, а впереди лежал долгий путь через вересковые пустоши Шотландии и зеленую летнюю Англию — к Лондону. Тянущийся из трубы локомотива хвост дыма будто бы подводил черту под прошедшим годом.
Гарри Поттер, сидя в купе у открытого окна, занимался, в принципе, тем же самым.
Это был год, какого еще не бывало — ни в одной из реальностей. Он изменил многое, очень многое — может быть, не только на кладбище Литтл-Хэнглона и в запертом кабинете Защиты. И, пожалуй, изменил к лучшему — до сих пор Гарри передергивало, когда он вспоминал укутанный черный Большой Зал из своей первой жизни. Теперь же...
* * *
Теперь же главный зал был одет в синее — стоило выкинуть квиддичный кубок из зачета, Кубок Домов взяли рейвенклоу, с разгромным счетом. Добавленные Гриффиндору и Хаффлпаффу сто и пятьдесят баллов — за Чемпионов — дом Ровены почти не заметил. Когда объявили результат, Чжоу показала язык Седрику — но тот только улыбнулся в ответ. Гарри вспомнил, как в тот, первый раз по неподвижному лицу Чжоу текли слезы — и торопливо сглотнул ледяной комок сам.
Дамблдор, вознамерившись выступить с речью, еле унял радостный шум — там, где Гарри привык помнить чернильно-черное молчание.
— Закончился еще один учебный год, — сказал он. — Интересным он выдался, не так ли? Надеюсь, впрочем, что вы все не были слишком заняты, чтобы учиться.
В зале засмеялись, и директор удовлетворенно кивнул.
— Позади у вас остались экзамены. У кого-то еще только первые, а кто-то расправился и с министерскими стандартами, — Альбус обвел взглядом столы факультетов, останавливаясь на старших учениках. — С кем-то Хогвартс прощается. Не все вы, господа и дамы семикурсники, закончили на такой же прекрасной ноте, как мистер Диггори, но перед каждым из вас лежит бесконечное будущее. Возможно.
Дамблдор посуровел, голос его стал тверже. О да, он умел произвести на аудиторию впечатление.
— Мы живем в такие времена, когда свое будущее необходимо защищать всеми силами своей души, дети. Возможно, еще не в этом году — пока есть те, — он посмотрел на Гарри, и через ползала Поттер почувствовал этот взгляд, — кто защитил его для вас. Но вскоре... возможно, скорее, чем вам будут говорить газеты и даже Министерство... от каждого из вас потребуется выбрать между легким и правильным.
Он поднял кубок, салютуя им залу. Высоко поднял кубок и Гарри — и тут же рядом его жест повторили Рон и Гермиона. Молча отсалютовал чашей Крам, подняла руку над головами бобатонцев Флер. За хаффлпаффским столом Сьюз на секунду опередила Седрика. И пошло — Чжоу, близнецы Уизли, Невилл, Ханна... Гарри увидел одинокий кубок над слизеринским столом. Майлз. Надо же.
— И я пью за то, — продолжал директор, — чтобы все вы — все, и мои ученики, и те, кто вскоре уйдет за море — выбрали правильно. Выбрали себя.
* * *
Зал тогда ничего не понял. Почти ничего. Но слухи летели — Гарри рассказал о Волдеморте всем, кто спрашивал, а те уже дорисовали историю в меру собственного художественного вкуса. А уж что ученики наговорят своим родителям — это отдельный интересный вопрос.