Что же, лишние очков пять Сью только что получила — игры разума Гарри в девушках не одобрял. Лучше уж и правда прямо обговорить, да.
— Мерлин, конечно! — он чуть отстранился, давая Сьюз повернуться и посмотреть ему в лицо. — Спрашивай, что угодно.
Сьюзи все еще сохраняла легкий румянец, но голос ее оставался тверд.
— Гарри, скажи, я... вообще представляю для тебя интерес? Как девушка.
Да, действительно опа. На лице у Поттера, старого желчного ублюдка, отразилась целая гамма чувств.
Нет, Сьюзи была красива — по крайней мере, была мила и обещала стать очень интересной; она была умна — или хотя бы тактична и образована; она была надежна — или хотя бы неистерична. В общем-то, повезет тому придурку, за которого она выйдет замуж — хотя Гарри помнил, что в его реальности она, кажется, осталась незамужней. Странно.
Сам Гарри... да Мерлин его знает, что он думал. С одной стороны, с ней было бы здорово жить — уходит утром на работу, оставляя ее за книгами, приходить к горячему кофе, горячему ужину и очень горячей, если правильно подойти, жене. Никогда не говорить дома о работе, но никогда не бояться обсудить то, что действительно волнует.
С другой — у него на пороге война и как минимум смерть. У нее, кстати, тоже ничего хорошего. И прикрыть ее от всего этого явно не получится — а как со вставшим на дыбы миром справится она сама, Мерлин весть.
С третьей — посмотри на нее, старый извращенец, ей пятнадцать стукнет только через месяц!
— Гарри? — Сьюз чуть наклонила голову, устав наблюдать эмоциональные бури на сомнительном лице Поттера. — Только не говори, что ты об этом не думал. Как раз ты не настолько ребенок.
— Сьюз, ну почему не настолько? — Гарри изо всех сил оттягивал мучительный финал.
— Шутишь? Я наблюдаю за тобой весь год, — девочка улыбалась уже не столько смущенно, сколько лукаво. — С самой твоей речи у Кубка. Пафосно, конечно, получилось, но у меня почему-то засело в голове. Ну и... я попыталась понять, что ты такое есть. И чем ты можешь для Истории закончиться. Наплела Седрику что-то чудовищное, я даже сама не помню, чтобы ты пригласил меня.
— Вот, значит, как? — Гарри вздохнул. Отчего-то было обидно. — И как исследование?
— Никак, — вот теперь Сьюз наконец-то взял румянец, — я его прекратила.
— После бала?
— После библиотеки. Гарри! — ее ладони легли ему на плечи, она поймала его взгляд. — Ответь. Я... могу на что-то рассчитывать?
— На что-то? — почему-то Гарри говорил все тише и тише.
— На то, чтобы быть с тобой, — Сьюз краснела все ярче, но глаз не отводила, — на что, чтобы поддержать тебя, когда тебе это понадобиться. На то, чтобы... чтобы быть тебе зачем-то нужной.
— А ты сама-то этого хочешь? — Поттер был даже несколько прибит тирадой. Н-да, не так, совсем не так подошла к делу Джинни в свое время. И очень зря, судя по тому, что сейчас его внутренности пытаются улететь по портключу.
— Приличные девочки такого говорить не должны, — вздохнула Сьюз, — но ты даже не представляешь, как. Ну?
— Сьюзи, я... — Гарри опустил глаза сам. От глаз Сьюз — на ее губы, и ниже. Ах черт, не сейчас, только не сейчас. Держи себя в руках, ублюдок, тебе слишком много лет для таких реакций. — Я...
— Ого, — раздался юношеский басок от дверей. Гарри гневно поднял глаза, обнаруживая глумливую рожу Рона и красную гораздо более Сьюз Гермиону.
— Вы бы хоть табличку вешали, что ли...
XXVII. Не мытьем, так катаньем
Летние каникулы, даже в доме Дурслей, все ж таки не повод для депрессии. Гарри отнесся к этому месяцу во укрепление родовых чар просто как к данности.
В конце концов, его не первый раз отстраняют от дела. Обычно в таких случаях он сидел дома, перечитывал заметки по делу, развлекал жену и ждал, пока к нему не придут с извинениями. Чаще дожидался, кстати, чем нет.
В этот раз и вовсе была назначена точная дата отбытия подальше от дорогих родственничков. До того в этот раз не ожидалось даже и дементоров; напряженно следить за новостями было просто незачем, а реветь ночью в подушку — не с чего. Азкабанских поганцев некому было вызвать из Азкабана, а живой и здоровый Диггори, пожалуй, мог бы уже пройти собеседования.
Так что — подъем в пять, отбой в десять, каждое утро — пробежка по городскому парку и небольшая поддерживающая тренировка. Книги, письма и, пожалуй, мысли. И больше ничего. Отпуск.
Некоторое время, конечно, пришлось потратить на обустройство и этого недолгого быта.
* * *
— То есть как это ты не будешь? — Вернон, как обычно, задыхался от бешенства. Гипертония его, собственно, и убьет — очень нескоро, но неотвратимо. Впрочем, представить себя дядюшку на тренировках Гарри просто не мог.