Когда вы последний раз определяли своё место на шкале конформизма? Как у вас с «фактором Q2 по Кеттеллу»?
Человек, использующий конформизм, перестаёт быть самим собой, полностью усваивает тот тип личности, который ему предлагают модели культуры, полностью становится таким, как другие, каким они его ожидают увидеть. Это позволяет человеку не испытывать чувства одиночества и тревожности, однако ему приходится расплачиваться потерей своего «Я».
Если вы потеряли своё «Я» — вы хоть и попаданец, но не прогрессор. Если сохранили — вы мёртвый попаданец. Патриархальное общество всегда очень… тоталитарно. В отношении нонконформистов… летально.
Одела мини-юбку:
— У меня же красивые ноги!
Отделают так… Хорошо, если вообще ходить сможешь. Хотя бы в парандже.
Нацепил саблю:
— Классный клинок. И я им очень хорошо умею…
Оторвут. С руками и с головой. Крестьянам — сабель не положено.
— Да плевать мне — что тут у вас положено!
Плеваться будешь в гробу, в белых тапочках. Хотя таких хоронят без гроба — просто в яму скидывают.
Инстинкт самосохранения взращивает конформизм. Сначала — внешний, связанный с избеганием того, чтобы на поведенческом уровне противопоставлять себя сообществу. Потом «маска прирастает» и идёт конформизм внутренний, связанный с пересмотром своих позиций, взглядов. Такая… самоцензура. Не говорить, не смотреть, не делать… не думать. И прогрессор кончился, «развеялся как утренний туман»… Очередной крысюк на свалке средневекового человечества. Или — не только средневекового?
С миром и благостностью в душе, без постоянного «чувства одиночества и тревожности»… Душевный покой, счастье…
Вам этого всего — никогда.
В «Святой Руси» вы не слева или справа от середины шкалы конформизма — вы вообще «за углом».
Какой силы должно быть потрясение «вляпа», чтобы нормальная, довольно конформистская личность человека начала третьего тысячелетия, вылетела за ограничители шкалы? И какая психика выдержит столь разрушительное потрясение?
Кто-нибудь просчитывал, какой психотип нужен попаданцу-прогрессору для успешной деятельности? Как совместить неизбежные при нигилизме меланхолию и мизантропию с необходимыми для прогрессизма энтузиазмом и оптимизмом?
Меня здесь пока спасают мои недостатки: эгоизм и привычка к лицедейству. Превратить недостатки в преимущества — так типично для «эксперта по сложным системам»! «Не было бы счастья, да несчастье помогло» — русская народная мудрость.
Первое свойство позволяет сохранить своё «Я», второе — избегать лобовых конфликтов с этим миром. Прямой, честный, открытый человек в попаданстве… — быстро становится мёртвым.
В попадизме «так» — можно найти только быструю смерть.
Похоже, что только человек выросший в эпоху распада общества, привыкший говорить одно, а думать другое, циничный, лживый субъект — имеет шанс на успешный прогрессизм.
Не надо обвинять меня в сексизме, но женщина-попаданка… Даже без учёта того, что этот уродский средневековый мир создан и управляется мужчинами…
Сильные свойства женского типа психики в попадизме работают против прогрессизма. Гибкость, адаптивность способствуют более быстрому и мягкому врастанию попаданки в целевой мир. И прогрессизм заканчивается.
— А зачем? Здесь и так миленько. Только вот сюда бы занавесочки повесить…
Широта и скорость восприятия, интуитивное понимание… по всем этим каналам прёт дерьмо мира «вляпа». Чем шире, чем чувствительнее канал восприятия — тем больше гадости валится на персональную свалку, забивает личную молотилку.
Прогрессор должен быть тупым, полуглухим и полуслепым бычарой с хроническим насморком, чтобы переть к своей цели, ломая и топча всё попадающееся на дороге.
Переть. И — сдохнуть. Потому что мир — сильнее тебя. «Против лома — нет приёма». Против твоего «лома» — здесь миллионы «ломов». И покрепче твоего есть. Нужно видеть, слышать, тонко чувствовать этот мир, чтобы успеть выскочить из под удара.
Не хочешь постоянно, непрерывно, качественно, детально… обонять эту навозную кучу — покойник. Обоняешь — сам становишься дерьмом.
Остаётся только… «проскочить по краешку».
И ещё.
«Видеть цель, верить в себя, не замечать препятствий» — так проходят сквозь стены. Даже если эта «стена» — средневековое общество со своими незыблемыми, богом данными, предками заповеданными, нормами, правилами и обычаями.
Стена из живых людей, в душах которых и живёт всё это. Наши предки… «Наша общая колыбель». «…Но нельзя всю жизнь прожить в колыбели». Нельзя. И ломать… жалко?
…
Здешние правила торговли и их организационное выражение — «торговые сотни» — часть «липкой паутины мира». Следовать им я не собираюсь. Но об этом не кричу. А толкаю вперёд, на эти «грабли», своего Николая. Он бы, конечно, «соскочил». Но деваться ему некуда — закуп. Хозяин дольку свободы даёт? — Кланяйся и благодари. А ещё он жаден и любопытен. Вот и лезем мы с ним по краю «паутины» цехового права — и расторговаться, и не нарваться.
На «Святой Руси» общество слабее связано, чем в Западной Европе в эту эпоху. Это даёт мне чуть больше свободы в моих делах — европейские заморочки у нас несколько… недоразвиты.
У нас аристократия моложе. Счёт идёт не с Хлодвига или с Цезаря, а с Рюрика. Ещё — избыток свободных земель.
В Западной Европе последние сто лет говорят: «нет земли без лорда». Собственно говоря, именно это и было основой успеха Первого крестового похода — множество безземельных аристократов.
У нас, если стало… «сильно душно» — можно перебраться на север или на восток.
Сама аристократия ещё продолжает формироваться. Наследственных бояр не хватает, идёт приток безродных служивых.
Один из результатов: ростовщичество — постоянное занятие русской аристократии.
Мономах, придя в Киев княжить, наказывает ростовщиков. Все упомянутые — из высших чиновников. Сращивание власти и капитала — весьма экономически прибыльно. Правда, недолго — до очередного «мономаха».
Для противодействия такой боярской «беспросветной благотворительности», вот в это время, во второй трети 12 века, начинают создаваться купеческие гильдии. Сначала — как средства защиты своих членов от произвола, позже — как «неестественные монополии».
Цеховая система здесь пока ещё не жёстко формализована. Но процесс идёт: общины при церквях трансформируются в купеческие сотни. Народ же селится по профессиональному признаку: улица шорников, улица гончаров, Кузнецкий мост… территориально — церковный приход.
А сами церкви, особенно — паперти, используются как склады товаров. Это и в «Русской Правде» прописано.
У Рябиновской вотчины основной товар — полотно-паутинка. Для Западной Европы с развитыми цеховыми организациями — контрафакт и доказательство преступления. Там бы нам за попытку полотном торговать — просто морды бы набили. Здесь… мягче. Правда, и мы не наглеем: товар на торг не выносим, по прилавкам не раскладываем. Все сделки идут «в частном домовладении». На торжище и в купеческих домах — только разговоры.
Глава 232
Николаю «паутинка» в тему: он и прежде дорогими тканями торговал. А вот всё остальное… проблематично.