— Я не хочу в тюрьму! — вопит он. — Это всё она! Она это сделала!
Следом, ещё двое ведут брыкающуюся Тамару Егоровну, с большим трудом удерживая огромную женщину. Она кричит:
— Отпустите! Уберите руки, мрази! Мусора вонючие! Отпустите, я сказала! Поскуды!
Мужа и жену выводят на улицу под какофонию из их воплей и наши со сторожем шокированные взгляды.
3
После того, как вынесли тело Ярослава, полиция принялась за меня… Часа три пришлось им объяснять, что я делал на чердаке и как нашёл труп. Хорошо ещё, что Петя оказался таким трусливым и тупым, сразу же сдав себя с потрохами, иначе простой дачей показаний я бы не отделался…
Свету и Полину отпустили домой пораньше. Мой рабочий день тоже давно закончился, но я так зарылся в размышления, что не заметил, как в одиночестве просидел до шести вечера, глядя в выключенный монитор. К этому времени на улице начался страшнющий ливень и теперь мне придётся возвращаться домой по такой погоде в одной футболке…
Я хочу выйти из приёмной, но, едва открыв дверь, слышу, как на посту охраны кто-то оживлённо спорит. Через щель вижу, что это сторож, завхоз и уборщица.
— Пална, ты сама-то себя слышишь?! — кричит Гриша. — Два года школа без директора работала? Серьёзно?! Я! Понимаешь?! Я его видел! Я с ним говорил! Что ты мне то доказать пытаешься?!
— Да, кого ты видел?! Уфолог сраный! — не уступает Галина Павловна. — С залысиной на макушке?! В очках?! Это Кирьяков, а не Фанталис! У Кирьякова была залысина и очки! — она поворачивается к уборщице. — А ты, что тут рассказываешь?! Про Фанталиса и Машку? А?! Сама запуталась и других путаешь! Мне сколько раз тебе говорить?! Бояров с Машкой шуры-муры крутил, а не Фанталис!
— Какой Бояров?! — возмущается уборщица. — Я своими глазами видела всё! Фанталис это был! Ты то, чё, вообще, про Боярова заговорила?! Ты его знать не знала!
— Я-то может и не знала, за то другие знали. И про то, что Машка с ним мужу изменяла, знали. Муж этот, как раз с ним то разбираться и приходил, только никто никого не убивал. Тот Боярову пару раз по морде дал, да и ушёл.
— Хорошо-хорошо, — встревает сторож, — а люди в чёрных костюмах?! А?! Или скажешь, что их тоже не было?!
— Гриша, твою мать, это проверка из министерства была! Распускаете тут сплетни!
— Мы сплетни распускаем?! — говорит уборщица. — Это ты на каждом шагу говоришь, что Фанталиса работники выдумали! Это даже звучит смешно!
— Кто бы говорил! А люди, замурованные в стенах, не смешно звучит?!
— Ну, с сегодняшнего дня не смешно…
— Да ну тебя! — махнув рукой, огрызается завхоз и уходит. — На хуй идите…
— Сама иди! — кричит удаляющемуся завхозу уборщица. — Ненормальная…
— Это я-то ненормальная?! Забыла, как по этому самому холлу голая со шваброй между ног носилось?
— Ой, ну ты вспомнила! Это сорок лет назад было!
Завхоз на это ничего не отвечает. Лишь хлопает дверью, где-то в глубинах школы.
— М-да… — говорит сторож, — Совсем у бабки шифер потёк…
— Ой, чья бы корова мычала?.. — говорит уборщица. — Самому-то зелёные человечки мерещатся…
— Во-первых, они не зелёные, а серые… А во-вторых…
— Да какая разница! Ой, Гриша… — она разворачивается и тоже уходит. — Я тебе на день рождения шапочку из фольги подарю…
— У меня уже есть!
— Рада за тебя…
Наконец-то, когда все разошлись, я выхожу в холл. Закрываю приёмную на ключ. Иду к выходу.
— До свидания, — сухо прощаюсь я с Гришей, когда прохожу мимо его поста на улицу.
— Бывает же, а? — говорит он. — Жалко Ярика, конечно. Такой парень хороший был… Вот звери…
— Ага…
— Это, слушай, Артём, будь другом, посиди за меня пару минут, я сбегаю курну, а то не могу уже. В другой день я бы пошёл без проблем. А щас полиция, до сих пор, на чердаке роется. Мало ли, вдруг им, что-то нужно будет. Посидишь?
— Ой, я и так уже опаздываю… Попросите уборщицу.
— Да, пошла она на хер! Давай, дружище, выручи!
— Ладно… только быстро.
— Ой, спасибо!
Гриша спрыгивает с кресла. Снимает с вешалки дождевик и накидывает на себя.
— Артём, а ты чё так и пойдешь? — спрашивает он.
— Ну, видимо…
— Не смоет? Может такси вызвать?
— Да нет, мне тут недалеко.
«Да отстань ты уже от меня и иди кури быстрее!..»
— Ну, как знаешь…
Сторож ковыляет на улицу. Я сажусь в его кресло. Через камеры вижу, как он подходит к калитке и достаёт сигарету.