- Точно такая же, - констатировал он.
- Именно поэтому я не понимал, почему вы делаете вид, что мы незнакомы.
- Когда вы так говорите, у меня ощущение, что я либо склеротик, либо страдаю раздвоением личности. Давайте на будущее: вы не будете утверждать, что это я с вами встречался и разговаривал. Это был мой двойник.
- Назовем его Корнишин-два, - предложил Матвеев.
- С какой это радости присваивать кому-то мою фамилию. Он будет просто К2.
- Звучит как аббревиатура, - поморщил нос лейтенант.
- На большее он не заслуживает.
Корнишин еще раз просмотрел запись, где К2 перелистывает документы дела.
- Вот, смотри, - он указал Матвееву на момент, где К2 садится за стол капитана. - Вот тут и тут можно взять отпечатки пальцев. После того, как убирает тетя Маша, точно пальчики найдем.
- Хорошо, а что с ним будем делать? - Матвеев кивнул в мою сторону.
- Теперь вы действительно ценный свидетель и должны быть под охраной, - Корнишин многозначительно посмотрел на меня.
- Приплыли! Я пришел требовать, чтобы вы убрали слежку, а в результате меняю одних наблюдателей на других.
- До этого за вами наблюдал непонятно кто, а теперь будут следить сотрудники правоохранительных органов. Почувствуйте разницу.
Капитан сказал это с гордостью, но я нисколько не проникся оказанной мне честью.
- Кстати, Олег, выясни, кто эти наблюдатели, - дал капитан поручение подчиненному.
- Хорошо.
- Так вот, - продолжил Корнишин, - считайте, что вы попали в программу защиты свидетелей, и теперь лейтенант Матвеев всегда будет там, где вы, а вы - там, где он.
- Это как?
- А так! На некоторое время я поселюсь в вашей квартире, вы будете постоянно рядом, пока я на работе, - пояснил младший полицейский.
- Я вас к себе не приглашал, к тому же как на это отреагирует моя девушка?!
- Думаю, с пониманием, раз дело касается вашей безопасности, - ответил Корнишин.
- У меня все готово, - указал Матвеев рукой на большой экран, - посмотрите, кто из этих людей за вами следил?
Лейтенант стал поочередно показывать фотографии мужчин в возрасте от двадцати до тридцати лет, но вчерашних наблюдателей среди них не было.
- Я никого не узнаю.
- Вы хорошо их запомнили? - Матвеев озадаченно посмотрел на меня.
- Очень хорошо.
- Странно. Может, посмотрите еще раз внимательнее.
- Постой, Олег, - остановил его Корнишин, - а ну, задай поиск по Лаврентию Игоревичу Булат и как имя, отчество и фамилия вашей девушки?
- Светлана, а фамилии и отчества не помню - ответил я. - А зачем вам?
- Мы сейчас проверяем список посетителей ночного клуба, где вы вчера были.
- Но мы просто заплатили и вошли, нигде не регистрируясь.
- Это вы так думаете, - улыбнулся Матвеев. - В каждом общественном месте, будь то метро, автобус, ресторан или ночной клуб, установлен физиогномический анализатор. Компьютерная программа устанавливает вашу личность и подает информацию в единую базу. Неидентифицированные личности фиксируются и попадают под особый контроль - это один из этапов борьбы с терроризмом.
- Из этого не делают тайны, но и особо не афишируют. Ну что там, Олег?
- Ничего не найдено.
- И что это может означать? - спросил я полицейских.
- А то, что кто-то не следует инструкциям и сливает ложные данные, - задумчиво произнес Корнишин.
- Так и есть, это укороченный список за десятое февраля, поэтому программа не выявила ошибки, - Матвеев указал на данные в компьютере.
- Олег, поезжай в клуб и разберись, а я попытаюсь выяснить, кто под меня маскируется.
- Ну что, Лаврентий Игоревич, поедемте в ночной клуб.
- А мне-то зачем? - удивившись, спросил я у Матвеева.
- Я же сказал, что теперь вы будете постоянно вместе, как нитка с иголкой, - вместо лейтенанта ответил Корнишин.
- Но я не полицейский! У меня есть свои дела.
- Ваше главное дело - остаться в живых, а для этого придется быть рядом с Матвеевым, так что, не спорьте и поезжайте с ним.
Я вынужден был подчиниться.
- Вы думаете, в клубе остались записи? - спросил я у Матвеева, уже садясь в полицейскую машину.
- Давай на "ты", мы же, в конце концов, одногодки?
- Хорошо.
- А что касается записей, не думаю, что они оставили оригинальные, иначе их сразу обнаружат в случае проверки.
- Значит, все потеряно?
- Нет, у службы по борьбе с терроризмом самые большие полномочия, им информация поступает в режиме он-лайн, а мы получаем каждое утро в записи.
- Тогда почему сразу не обратиться к ним?
- Я тебе вот что скажу, после ядерного взрыва выживут только крысы, тараканы и бюрократы. Прежде чем отправить запрос, мы должны зафиксировать нарушение и уже на основании составленного протокола обращаться к ним за первоисточником - такова процедура.
- А если камера была сломана?
- Такого в принципе не может быть. Как только один из приборов выходит из строя, на контрольный пункт поступает сигнал, и неполадки оперативно устраняют. Они намеренно подали в полицию ложную информацию.
- И что им за это грозит?
- В зависимости от тяжести нарушения - либо отделаются штрафом, либо потеряют лицензию, - сказал Матвеев. Мы уже подъезжали к ночному клубу. - Ну и жара. Давай зайдем в кафе, хочу выпить чего-то прохладительного.
- Так в баре ночного клуба в это время уже можно что-то купить.
- Не хочу демонстрировать слабость тем, кого вынужден наказать. А вон еще место для подзарядки свободно.
Матвеев припарковал машину в пункте подзарядки электромобилей, и мы пошли в кафе. Там он купил себе холодный натуральный лимонад, а я - клубничное мороженое.
- Слышал, что копии не ощущают вкуса. Так зачем ты купил клубничное мороженое?
Я не собирался рассказывать лейтенанту, что после знакомства с Ритой покупаю клубничное мороженое при любом случае и пытаюсь представить себе его вкус.
- Я не копия.
- Поверь мне, ты - копия. Я уже давно занимаюсь этим делом. У тебя все признаки копии: амнезия, отсутствие вкуса, документов. Уверен, что где-то на дне озера лежит труп оригинала, и рано или поздно он всплывет.
- Я не верю в это!
- Твое право, только вера или неверие ничего не изменят.
Все мое естество противилось навязываемой Матвеевым правде. Ощущать себя фальшивкой, дубликатом я не намерен. Не буду верить до тех пор, пока неопровержимые факты не заставят меня убедиться в противном. После такого разговора настроение окончательно испортилось, и я молча последовал за лейтенантом в ночной клуб.
По текущему в три ручья поту с лиц руководителей заведения стало понятно, что рыльце у них, как говорят, в пушку и, судя по степени их волнения, простым штрафом не удастся отделаться. Матвеев зафиксировал нарушения и получил в составленном протоколе электронную подпись обоих управляющих. И надо же было владельцу назначить руководить клубом близнецов: схожие характеры и алчность, умноженная вдвое.
Не успели мы выйти из ночного клуба, как перезвонил Корнишин и дал лейтенанту какие-то указания. По окончании разговора он озадаченно посмотрел на меня.
- Нам надо возвращаться в участок, тебя там ждут проблемы.
- Что случилось?
- Жизнь будет неинтересной, если все будет известно наперед, - лукаво подмигнул Матвеев.
Всю дорогу я сгорал от любопытства, а когда мы пришли, оказалось, что Гена с дружком в ушибах и ссадинах, с перебинтованными руками оформлял жалобу на меня.
- О! Уже поймали! - неверно истолковал он мое появление в сопровождении лейтенанта. - Ты мне за все ответишь!