Все люди, тени, фантомы и призраки, которые признавали старшинство Лаврентия, надели синие шарфы под цвет команды "Химики". В результате, когда Корнишин пришел на стадион, увидел, что наши люди занимают центральную трибуну и боковую справа. Остальную часть стадиона, за исключением нескольких десятков настоящих болельщиков, заполнили люди капитана, причем действительно большинство именно люди. Так что по количеству расклад был равный.
Двойная охрана стадиона: полиция снаружи и стюарды внутри проконтролировали, чтобы никто из болельщиков не пронес запрещенные предметы, поэтому с полной уверенностью можно было сказать, что оружия на трибунах нет.
Лаврентий с Мариной по одну сторону и Светой по другую, а также с другими создателями сидел в ложе прессы. Я же с Матвеевым обосновался в первом ряду двадцать девятого сектора, откуда превосходно были видны тренеры команд и запасные игроки.
Полицейский с самого начала матча не проявлял никакого интереса к игре, увлекшись складыванием своего кубика Рубика. Я же поглядывал то на Лаврентия, то на Корнишина, который сидел через поле напротив моего создателя в шестнадцатом секторе. В какой-то момент они оба взяли в руки мобильные телефоны и начали разговаривать. Судя по лицам оппонентов, переговоры были очень долгими и напряженными. Но даже в этой ситуации Матвеев не оторвался от игрушки, пытаясь собрать кубик по цветам со всех сторон.
На поле росло напряжение, заканчивался первый тайм, а еще не было забито ни одного гола, хотя командам удалось создать несколько опасных моментов у ворот соперников. Простой разговор между Корнишиным и Лаврентием перешел в поток непримиримой ненависти и угроз. Накал перекинулся на трибуны, представителям обоих лагерей стало понятно, что столкновения не избежать. Только Матвеев был вне этой ситуации, крутя разноцветный кубик.
- Ты хоть понимаешь, что происходит?! - спросил я у него, не в силах сдерживать раздражения.
- Прекрасно понимаю, - спокойно ответил он, - в моих руках оружие, и от того, получится у меня сложить его или нет, зависит, сможем ли мы его использовать.
Я оглянулся и посмотрел вверх на Лаврентия. Он едва заметно кивнул.
- Дай сюда, - забрал я у Матвеева головоломку. - Пока ты будешь пытаться сложить его своим умом, мы все погибнем.
- Ты знаешь схему? - спросил лейтенант.
- Думаю, да, иначе бы мой создатель придумал что-нибудь другое.
Как только кубик Рубика очутился в моих руках, мышечная память задействовала пусковые механизмы в подсознании, и решение пришло само собой. Конечно, я не побил мирового рекорда по складыванию подобной головоломки, но собрал все цвета менее чем за полминуты.
По окончании кубик запульсировал в моих руках, быстро нагреваясь и опекая мои ладони. Я вскрикнул от боли. Матвеев выхватил у меня запущенное оружие и выставил перед собой на вытянутой руке. Одна грань куба раскалилась до красна и легкой, едва заметной дымкой, возможно, даже видимой только мне потянулась в сторону футбольного поля и далее по нарастающей.
- Поверни чуть в сторону, иначе пострадают наши, - направил я полицейского, наблюдая за углом поражения.
Матвеев сделал точно, как я и сказал, и буквально через несколько минут бледно-розовый туман достиг первого ряда боковых трибун противника. Раздались крики и стоны теней, попавших под воздействие куба. Футболисты как ни в чем не бывало продолжали бегать по зеленой траве до тех пор, пока крики не усилились многоголосно и не привлекли внимание как судей, так и игроков. А тем временем под воздействием оружия оказались уже центральные трибуны противника. Люди, между которыми сидели творения создателей, подчиненных Корнишину, испуганно отскакивали от мест, где моментально сгорали призраки, превращаясь в горстку пепла. Тени перед смертью успевали вскрикнуть от боли, но так же, обугленные, умирали на месте. Фантомам повезло больше: у них из всех не людей оказалась наибольшая сопротивляемость смертельной дымке, но так же дольше длилась агония, а от этого и мучительнее была смерть.
Наблюдая за всем этим кошмаром, я не заметил, как мимо меня попыталась пройти Рита с пустым безжизненным взглядом.
- Что с тобой? - остановил я ее.
Девушка оттолкнула мою руку и сделала шаг в сторону полицейского. Тогда я схватил ее за плечи и удержал возле себя. Рита изо всех сил пыталась высвободиться из железной хватки, отчаянно махая руками и даже намереваясь укусить меня за руку. В это время подскочила Марина в надежде вразумить и утихомирить Риту, но та даже не осознавала, что делает.
- Ею управляет создатель Риты, - констатировала Марина.
- Как это возможно? - спросил я.
Вместо ответа Марина указала в сторону Корнишина, который разговаривал с кем-то по телефону.
- Звони Александру, пусть он вырубит этого маньяка, - скомандовал я.
Марина тут же набрала номер. Отвлекшись на нее, я ослабил хватку Риты, и та моментально этим воспользовалась. С силой ударив меня в пах, тень толкнула Марину в сторону Матвеева и сама следом набросилась на лейтенанта.
Заметив потасовку, полицейский шагнул в сторону, и Марина пролетела мимо него, упав на пол перед первым рядом. В результате она оказалась в зоне поражения куба. Пронзительный крик Марины на мгновение отвлек Риту, это позволило охранникам Лаврентия схватить ее.
Превозмогая боль, я попытался сделать несколько шагов к Марине, но меня опередил подоспевший главный создатель. Убийственная сила куба была абсолютно безвредной для людей, а потому он подскочил к Марине, прикрыл ее своим телом и быстро унес из опасной зоны.
Все тело девушки была сплошная открытая рана от ожогов. От болевого шока она потеряла сознание.
- Как ты? - спросил у меня создатель.
- Уже лучше, - ответил я.
- Спаси ее, - с взглядом, полным отчаяния, попросил он. - Я не могу покинуть поле боя, так что ее жизнь в твоих руках.
- Я тебе помогу, - вызвалась Света, спустившаяся следом за Лаврентием.
В сопровождении нескольких охранников мы покинули трибуны. На выходе из стадиона нас остановили полицейские, но, увидев пострадавшую Марину на моих руках, не стали донимать вопросами ни меня, ни Свету. Они задержали только наших телохранителей. Крики и вопли умирающих созданий оглушали даже за пределами спортивного комплекса, поэтому полицейским было необходимо разведать обстановку до начала штурма.
Пришлось преодолеть еще один кордон уже из полицейских патрульных машин, но опять Марина была нашим пропуском.
- Мы сопроводим вас в ближайшую больницу, - предложила девушка-полицейский.
- Все нормально, мы сообщили врачу, скорая едет навстречу, - отказался я от помощи.
- Это правда, что ты сказал? - спросила Света, когда подходили к автомобилю, на котором мы приехали с Матвеевым.
- Ей нельзя в обычную больницу. Думаешь, после всего этого люди Корнишина не будут нас преследовать? - я взглядом указал на очередную партию беглецов со стадиона, задержанных полицией. - Достань из моего кармана ключи, ты поведешь.
- И куда нам ее везти?
Я не успел набрать воздуха в легкие, чтобы ответить, как зазвонил телефон. Света придержала дверцу, я осторожно положил Марину на заднее сидение и только тогда ответил на звонок.
- Это координатор, - сообщил я Свете.
- Валера, сейчас восемь тридцать, ближайшие врата откроются в десять часов на улице Заречной на левом берегу Днепра, - услышал я знакомый голос девушки в телефоне.
- Марине нужна немедленная помощь, мы не можем ожидать до десяти часов.
- Хорошо, я гляну, где еще могут быть ближайшие точки входа в подконтрольные миры, - ответила она.
Я в отчаянии смотрел по сторонам и увидел здание на улице Грушевского. Тут же вспомнил заколдованные часы в бутике, где Света пытала меня ожиданием, пока выбирала платье для похода в ночной клуб.