У «Бобрового патруля» начисто сорвано заднее колесо, затем задняя ось, но он упорно отказывается сдаваться и тащится вперед на одних передних колесах. Неожиданно его таранит в зад «Красная молния». У «Зеленого гангстера» лопается кожух двигателя, и оттуда начинает клубами валить дым. У «Красной молнии» загорается двигатель. «Фабрика монстров» неожиданно оживает, и Миллер вновь занимает свое место за баранкой. «Бобровый патруль» продолжает ползти по полю. «Фабрика монстров» срывает заднюю часть «Черепахи». Откуда-то с крыши «Зеленого гангстера» падает баклажка пива. У «Черепахи» отваливается задняя ось. Миллер тем временем вновь застрял на одном месте. Судьи удаляют «Черепаху» с арены, и Шестер роняет свой красный флажок. «Фабрика монстров» не в состоянии сражаться дальше, и таким образом победителем становится «Зеленый гангстер».
На ремонтной площадке команда механиков окружает «Фабрику». Слышно, как стучат молотки, как трещит покореженный металл. Во все стороны летят искры от сварки.
— Мне все равно, кто выйдет победителем, главное — чтобы продержаться как можно дольше и биться, покуда хватает сил, — говорит Миллер, которому еще остается утешительный раунд. Рассказывая о том, как лучше наносить удары, он замечает: — Я использую тормоза. На этих комбайнах с каждой стороны имеется отдельный тормоз, поэтому если их заблокировать, то можно вертеться на одном месте и таким образом задействовать для удара один из концов жатки. Он будет вращаться раз в пять-шесть быстрее самого комбайна, и поэтому — если кого-то задеть, удар получается такой мощный, что из строя выходит практически вся машина. То есть размахиваешь своей жаткой, как ветряной мельницей. Так запросто можно вспороть шину. Или вообще сорвать колесо. Жатка делает этак двадцать — двадцать пять миль в час. И тогда комбайн чуть ли не взлетает! То есть его задница прямо-таки взмывает над землей фута на два, не меньше, ей-богу!
В перерывах между сражениями на арену выкатывают погрузчик и грузовик, чтобы убрать с поля боя останки поверженных гигантов — сорванные железные уголки и покореженные жатки. Королева родео Бетани Томпсон бросает в толпу зрителей футболки. Пиво течет рекой.
А на другом конце арены начинающие водители вроде Дэвиса и Кнодела — почти все как один только-только со школьной скамьи, кроме Гэрри Биттика, сидящего за рулем «Танка», — выстраиваются в ряд для предстоящего раунда.
В течение минуты Джефф Йербич и его «Джек-Потрошитель» выходят из игры — лопнули обе задние шины. «Маленькие зеленые человечки» таранят «Танк» — последний накренился так сильно, что кажется, вот-вот перевернется. «Челюсти» теряют заднее колесо. У «Микки-Мауса» жатка сплющена в лепешку, словно она сделана из фольги. «Танк» замирает на месте и роняет красный флажок. «Челюсти» по кругу гоняются за «Маленькими зелеными человечками». Кноделу удалось вогнать свою жатку в передние шины «Микки-Мауса» и вспороть их. «Микки-Маус» замирает на месте, но «Челюсти» продолжают крушить его до тех пор, пока судьи не велят проигравшему бросить красный флажок. «Челюсти» теряют одну заднюю шину, но продолжают с завидным упорством ползти вперед. «Викинг» уже испустил дух. «Танк» потерял в бою жатку. Время на исходе, и на арене в боеспособном состоянии остаются только «Челюсти» и «Маленькие зеленые человечки».
На ремонтной площадке Биттик приходит в себя после того, как на него едва не опрокинулись все пять тонн «Танка», выступающего под номером 5. В свои сорок семь лет он слегка староват для того, чтобы принимать участие в боях новичков. Предполагалось, что за руль сядет его сын Коди, которому для этого пришлось просить у армейского начальства отпуск, — но не срослось, отпуск к моменту соревнований истек. Вместо этого Коди прислал армейские флаги — 82-й военно-воздушной дивизии и флаг американских вооруженных сил, и теперь они гордо реют над «Харвестером» его отца, выкрашенным в коричневый пустынный камуфляж и украшенным карикатурами восседающих на верблюдах арабов, за которыми гоняются крылатые ракеты.
— На меня тараном перли все кому не лень, причем одновременно со всех сторон, — говорит Биттик. — Чему удивляться, если задница моей машины задралась вверх, жатка перекосилась, и я в конце концов вышел из игры. Недолго было и перевернуться. Сердце колотилось как бешеное, — добавляет он. — Не будь ремней безопасности, я бы точно катапультировался из сиденья.
Для новичков Дэвиса и Кнодела сражение было чем-то вроде катания на ярмарочной карусели.