Их собственную исповедь, признание в камне. Своего рода мемуары.
В долине реки Уайт-Сэлмон-ривер пенные воды по-прежнему проносятся мимо высокой серой башни. В кронах деревьев шумит ветер, а на ветки садятся птицы. Даже если здесь и прокатится лесной пожар, каменная кладка все равно выстоит.
Вот только Боб Нипполт покинет это место.
Пока что все эти три замка остаются недостроенными.
Неосвоенная территория
— Если все захотят спрыгнуть с обрыва вниз, — имел обыкновение спрашивать меня отец, — ты тожепрыгнешь?
Это было несколько лет назад. В то лето, когда в Сакраменто пума убила какого-то любителя бега трусцой. В лето, когда мой врач отказался выписать мне рецепт на стероиды-анаболики.
В местном супермаркете предлагалась акция: если приносишь чеков на пятьдесят баксов, то можешь купить за четвертак дюжину яиц. Мои друзья Билл и Эд обычно стояли на автостоянке и клянчили у людей такие чеки. Эд и Билл, они съедали упаковки замороженного яичного белка. Такие десятифунтовые упаковки они покупали на мелкооптовых базах, снабжавших булочные. Яичный белок — самый легкоусвояемый вид протеина.
Эд и Бил частенько отправлялись в путешествия до Сан-Диего, затем пешком переходили границу в Тихуане вместе с другими гринго, которые совершали однодневные поездки в Мексику для покупки стероидов, своего любимого «дианобола», и контрабандой провозили его в Штаты.
Это, видимо, было то самое лето, когда у Администрации по контролю за применением законов о наркотиках имелись дела поважнее.
Эд и Билл — не настоящие их имена.
Мы мотались по всей Калифорнии и заехали в Сакраменто, чтобы навестить друзей, но тех не оказалось дома. Мы прождали весь день, сидя возле бассейна. У Эда отросли выцветшие волосы, стриженные под «ежик», поэтому он попросил меня побрить ему голову.
В те дни в окрестностях Сакраменто продолжала свирепствовать пума. Это была загородная местность, вернее, не совсем. Пустошь, поделенная на мини-участки площадью два с половиной акра. И где-то рядом, среди бассейнов и газонов, бродила пума-самка с детенышами.
То был не отпуск, а скорее странствия, когда мы колесили по Западному побережью от одной качалки до другой. По пути мы покупали банки консервированного тунца, съедали содержимое дочиста и бросали пустые жестянки на заднее сиденье машины. Потом запивали их диетической газировкой и катили дальше по Интерстейт-5.
Эд и Билл вкалывали себе полные шприцы Д-болла, я же предпочитал другое. Аргинин, орнитин, смилакс, инозин, Ди-Эйч-И-Эй, селен, хром, вытяжку из яичек новозеландского барана, ванадил, экстракт орхидеи… В качалке, пока мои друзья выжимали железо, в три раза превышающее их собственный вес, накачивая мышцы, отчего их одежда трещала по швам, я зависал поблизости от их гигантских локтей.
— Знаете, ребята, — обычно говорил я, — я, пожалуй, наберу себе массу вытяжкой из коры йохимбе.
Да, то самое лето.
Единственная причина, почему они позволяли мне болтаться рядом, заключалась в том, что я с ними резко контрастировал.
Старая как мир стратегия — выбрать подружку невесты поуродливей, чтобы некрасивая невеста казалась красавицей.
Зеркала для бодибилдинга — это как метадон. Обязательно нужна реальная публика. Есть даже шутка такая: сколько «качков» нужно для того, чтобы вкрутить электрическую лампочку?
Ответ: три. Один вкручивает, два других говорят: «Да, чувак, ты просто классно смотришься!»
Да, такая вот шутка. Но на самом деле это вовсе не шутка.
На обратном пути из Мексики мы снова заехали в Сакраменто к знакомым, которых в первый раз не застали дома. Они устраивали пикник с барбекю для каких-то своих друзей, которые вернулись из поездки в пустыню.
Как нам объяснили, это было своеобразное паломничество, когда всех по очереди отправляли бродить в пустыню в поисках духовного откровения. Подгорало жарившееся на газу мясо, темнота озарялась огоньками самокруток-косячков. Один из гостей стоял, сжимая обеими руками что-то, похожее на высохшую бейсбольную биту. Это был высушенный скелет мертвого кактуса, который он обнаружил во время своих духовных исканий. Но для него он был чем-то большим, чем обыкновенный кактус.