Она разбивает вам сердце. Окончательно и бесповоротно. Эта самая негодница Эми Хемпель. Вот первое, чему учит Том. Хороший рассказ непременно должен рассмешить читателя, а в следующее мгновение разбить ему сердце. И последнее, что следует уяснить, — тебе никогда не написать так же хорошо. Этому невозможно научиться, если не переведешь груду бумаги, год за годом посвящая все свободное время ручке и чистому листу бумаги. В любой ужасный момент вашей жизни можно снять с полки томик Эми Хемпель и убедиться в том, что ваш лучший рассказ — худшее из наихудшего, самая жалкая на свете пачкотня.
Изучая суть минимализма, студенты в течение десяти недель собираются за кухонным столом Спенбауэра и анатомируют, вернее, просеивают «Урожай».
Первое, что вы изучаете, — это то, что Том именует «лошадками». Метафора — это… вы как будто перегоняете фургон из Юты в Калифорнию и весь путь не меняете лошадей. Замените слова «темы» и «хоры» на «лошадок», и вам все станет ясно. В минимализме рассказ — это симфония, он постоянно нарастает, но никогда не теряет главной мелодической линии. Все персонажи и эпизоды, вещи, казалось бы, совершенно разные, тем не менее иллюстрируют некий аспект темы рассказа. В «Урожае» мы видим, как каждая деталь есть некий аспект бренности бытия и увядания — от доноров почек до жестких парней в телесериале «Династия».
Другой аспект Том называет «обожженным языком». Это значит сказать нечто, но сказать неправильно, исковеркав смысл, чтобы ненадолго остановить читателя. Заставить его читать текст внимательно. Может, даже перечитать дважды, чтобы взгляд больше не скользил бездумно по строчкам, по поверхности абстрактных образов, обрубленных наречий и стилистических штампов.
В минимализме штампы называются «общепринятым текстом».
В своем «Урожае» Эми Хемпель пишет: «Я мчался сквозь дни подобно отрубленной голове, которую оборвали на полуслове». Именно в этом месте вы и получаете ее «лошадок» смерти и увядания и ее манеру написания предложений, которая сбивает вас с галопа быстрого чтения и заставляет читать текст внимательно и неторопливо.
Да, вот еще что: в минимализме нет абстракций. Боже упаси, никаких глупых наречий вроде «сонно», «раздраженно» и «печально». Никаких единиц измерения — футов, ярдов, градусов, лет. Что значит фраза «восемнадцатилетняя девушка»? Что за ней скрывается?
В «Урожае» Хемпель пишет: «В год, когда я начал говорить „в-а-аза“ вместо „ваза“, один человек, с которым я был едва знаком, лишь по чистой случайности не убил меня».
Вместо сухого упоминания года или меры измерения мы получаем образ человека, который только-только начинает постигать вещи, плюс обожженный язык, плюс к этому она пускает вскачь свою «лошадку» бренности бытия.
Видите, как одно дополняет другое?
Вы узнаете о минимализме еще кое-что. Это так называемый «ангел-летописец». Прием заключается в бесстрастной манере письма, когда автор не выносит никаких суждений о том, что он описывает. Читателя не пичкают ничем «жирным» или «счастливым». Можно лишь описывать поступки или внешность, но делается это так, что суждения выносит сам читатель. В подобных случаях писатель щедро рассыпает подробности, которые в читательском воображении принимают нужную форму.
Эми Хемпель тоже так поступает. Нет, она не говорит нам открытым текстом, что приятель героини — первостатейный засранец. Она ограничивается тем, что описывает, как тот держит в руках запятнанный кровью своей подружки свитер и произносит: «С тобой все будет в порядке, а вот свитерок испорчен окончательно».
Малое становится великим. Вместо привычного потока общих мест перед вами медленно скользят один за другим абзацы величиной в одно короткое предложение, каждый раз побуждая вас к эмоциональной оценке прочитанного. В лучшем случае Эми — адвокат, излагающий суть судебного процесса, факт за фактом. По одному свидетельству за раз. В худшем — фокусник, демонстрирующий ловкость рук. Но, читая ее тексты, вы принимаете в себя пулю, о полете которой вас никто не предупреждал.