Послушание предполагает тон старшего, тон хозяина, — продолжает Мишель. — Затем начинаешь прятать от них игрушки. Я до сих пор так поступаю. А им это нравится. Они устраивают соревнование — кто первый найдет спрятанную игрушку. Есть еще одна штука — ты просишь кого-нибудь подержать собаку, а сама тем временем убегаешь и прячешься. Затем ты продолжаешь усложнять подобные ситуации. Собаки учатся брать след. Если они не видели, куда ты убежал, то смогут найти тебя по запаху. — Рассматривая групповой снимок, она объясняет: — Это пожарная бригада из Венесуэлы. Мы называли себя панамериканской спасательной командой.
О другом снимке Мишель рассказывает следующее:
— Это место мы называли «автомобильное кладбище».
Показывая на фото — склон холма с грязевым оползнем, — она поясняет:
— Это обрушившееся внутрь футбольное поле.
На другой фотографии изображен дом, заполненный жидкой грязью.
— Когда мы зашли в этот разграбленный мародерами дом, то на стенах видели отпечатки грязных ладоней. Это мародеры оставили следы, опираясь на стены, чтобы не потерять равновесия.
Примерно на одном уровне на стенах хорошо различимы бесчисленные отпечатки человеческих ладоней.
На других фотографиях видны комнаты, в которых Йоги нашел тела, погребенные под обломками рухнувших стен, под матрацами.
Еще на одном снимке видны развалины домов, сорванных с фундаментов грязевым потоком.
— Эти обрушившиеся дома раньше стояли на горе, — говорит Мишель. — Мне рассказывали сотни историй о том, почему люди не хотели покинуть их: они боялись, что их имущество разграбят мародеры. Одна женщина с детьми рассказывала, что ее муж ушел в бар и велел оставаться дома. Жуткие, душераздирающие истории.
Еще один снимок. Валори спит на заднем сиденье грузовика-пикапа. Она кажется совсем крошечной рядом с наваленными кучей темными пластиковыми мешками.
— Это Валори рядом с телами погибших, положенных в мешки. Она ужасно устала, — поясняет Мишель.
Она вспоминает о своей первой находке:
— Мы тогда были в Кельсо, и это был мужчина, жена которого исчезла. Ходили слухи, будто она гуляет с другими мужчинами, которые бывали у них в доме. Поэтому мы поехали прямо на их ферму, аккуратную и красивую, как игрушка. Там были лошади и выгон, на котором пасся огромный бык. В сарае собаки страшно заволновалась, чуя близость смерти. Начали вилять хвостом, мочиться. Часто сглатывали. Самая естественная их реакция в подобных случаях — это дефекация, мочеиспускание, они начинают скулить и плакать. Мне кажется, даже тошнота у них начинается. Йоги выбежал наружу. Он отказывался находиться в сарае. Валори подходит к какому-то месту, начинает рыть землю, лает все чаще и чаще. Впадает в настоящее безумство, потому что хочет сообщить нам: «Да это же здесь!»
Сын этих людей, маленький мальчик, лет, наверное, четырех, сказал своей бабушке что-то вроде: «Папочка положил мамочку под воду».
На другой фотографии, сделанной в Тегусигальпе, видна длинная бетонная глыба, лежащая на боку прямо посередине реки.
— Когда-то это был мост, — поясняет Мишель.
На всех снимках видны валяющиеся повсюду у кромки воды небольшие упаковки протухшего свиного сала.
— История, которая до сих пор вызывает у меня приступ тошноты, это поиск одного страдавшего аутизмом ребенка, — говорит она. — Мальчишке было года четыре. Его заперли, но он сумел открыть дверь, пока мать наверху гладила белье. Он снял с себя всю одежду, как только вышел через дверь. Люди тогда вызвались помочь в его поисках. Но это лишь вредит делу, потому что каждый раз, когда человек пересекает след, он переносит запах на новое место, чем сбивает собаку с толка.
На этих старых фотографиях Мишель изображена в дни, когда она работала с Расти, другим золотистым ретривером. На этих фото виден густой лес и какая-то заводь со стоячей водой.
— В течение часа, сразу после того как мы добрались туда, мы вышли к болоту. Это было главное место поисков, потому что этот ребенок любил кидать в болотце игрушки и вытаскивать их. Там был такой бережок с торчащими наружу корнями и росшими неподалеку деревьями.