– Уверен, что мой выдержит и людскую стихию, – говорит Боб. – Вот тут, в гостиной, как-то раз отплясывали человек триста.
В замке всегда бывает масса незваных гостей. Указывая на высохшие пятна, оставленные водой на белой поверхности внутренних стен, Боб говорит:
– Как-то раз на дно водосточной трубы угодил грызун. Труба забилась. Вода поднялась вверх и хлынула наружу, прямо на мой еще не законченный верхний этаж, так что у меня тут во всех помещениях был настоящий потоп.
Внутренняя поверхность стен покрыта побеленной штукатуркой.
– Для того чтобы придать стенам нарочито неровный вид, – разъясняет Боб, – мы смешали штукатурку с соломой, но у нас ничего не получилось с первого раза. Потом мы сообразили, в чем дело. Мы нарезали солому и получили былинки длиной шесть-восемь дюймов. Мы добавляли такую солому к еще влажным, только что оштукатуренным стенам. В результате добились, чего хотели. – Показывая на три дымовые трубы – две каминные и одну от топки стоящего в подвале котла, – Боб говорит: – Прошлой зимой вернулся я домой из Худ-Ривер и тут замечаю за телевизором какую-то живность, довольно крупную. Оказывается, в тот день через дымоход в дом залетела утка. Уйму времени я потратил, чтобы выкурить ее из дома.
Подобно Джерри и Роджеру, ему постоянно приходится сталкиваться со всякой праздношатающейся публикой.
– Каждое лето у меня в гостях бывают люди. Главным образом потому, что у меня в округе полно друзей. Все они говорят: «Ну, Боб наверняка не станет возражать. Давай-ка заглянем к Бобу». – Боб добавляет: – И точно, не возражаю, при условии, если они захватывают с собой виски.
По странному совпадению Эм-ти-ви созванивалось с Бобом Кипполтом и Роджером Де Клементсом и просило сдать в аренду их замки для съемок отдельных эпизодов телепередач из цикла «Мир кино». Роджер ответил отказом. Бобу же идея понравилась, но телевизионщики не сумели заказать в соседнем мотеле места сразу на съемочную группу из пятидесяти человек.
В то время верхний этаж был еще не до конца достроен. Из узких готических окон хорошо видны уступы горного склона.
– Я не боюсь высоты, – сообщает Боб. – Я прыгал с парашютом и на дельтаплане летал. Так что высота меня не пугает. Единственное, что меня сейчас беспокоит, так это мои негнущиеся коленки. Я уже не такой проворный, как прежде.
В этом году он собирается засеять свои двадцать шесть акров земли кормовой травой, которая потом пойдет на сено, и засадить деревьями, чтобы было законное основание снизить налоги. Кроме того, Боб строит новый массивный вестибюль для укрепления каменного патио рядом со спальнями второго этажа.
Еще у него в планах пристройка второго крыла здания, застекленной столовой рядом с кухней. Помимо этого Боб хочет заменить окна в подвале. Он жалеет, что вместо изоляционной пены не использовал для наружного подоконника бетонный сливной порожек.
– Это потому, что я все делал сам. Наверное, мне очень многое следовало бы спроектировать по-другому, выкроить место для стенных шкафов и чуланов, – вспоминая что-то, говорит он. – Вместо квадратной лестницы я, пожалуй, лучше бы сделал винтовую. Надо было не торопиться и сделать полную кладку пролетов лестницы. Есть одна книга. Большая книга, называется она «История британского дома». В ней рассказывается об окнах, дверях, скобяных изделиях, о том, как делались двери… Когда я приступал к работе, этой книги у меня не было. Будь она у меня тогда, я бы многое сделал по-другому. Зато времени наверняка ушло бы больше. Как, впрочем, и денег… Что тут говорить, многие материалы, которые я использовал, были не лучшего качества.
Боб жалеет, что так и не прорыл вокруг замка ров.
Он также хочет украсить поверхность стен во дворике битой устричной скорлупой.
А обнаженный манекен, выставленный на балкон спальни, требуется немного обновить, потому что плексигласовая поверхность помутнела и растрескалась.
– Хочу свезти его в Портленд, – говорит Боб, – пусть немного сиськи подправят.
Впрочем, все это очень скоро утратит актуальность. Потому что в этом году Боб продает замок. Будущему владельцу повезет – восемь или девять местных подрядчиков знают жилище Боба вдоль и поперек.
– Во всех ванных комнатах есть все необходимое, – говорит он. – В Худ-Ривер живут несколько парней, которые помогали мне со строительством, устанавливали проводку и сантехнику. Они хорошо знают, что у меня как устроено. Все они занимаются виндсерфингом, и поэтому мое место им подойдет идеально. Никуда они не денутся.
Так же как и бесчисленные птицы в округе или река. Или сам замок. Или местные легенды о нем.
Не важно, чем является замок – заявкой ли на вечность, или увлечением, хобби, желанием поинтереснее убить время, или подарком будущим поколениям, или памятником прошлым векам. Затерявшийся в горах над Камасом, что в штате Вашингтон, замок Джерри Бьорклунда по-прежнему остается достопримечательностью, которую летчики любят показывать своим пассажирам. В горах Айдахо лыжники с радостью обнаруживают «Катарину», воздвигнутую Роджером в честь дочери. Фантастическое видение в снегу. Замок, который многие видели в мечтах и давно хотели построить.
Их собственную исповедь, признание в камне. Своего рода мемуары.
В долине реки Уайт-Сэлмон-ривер пенные воды по-прежнему проносятся мимо высокой серой башни. В кронах деревьев шумит ветер, а на ветки садятся птицы. Даже если здесь и прокатится лесной пожар, каменная кладка все равно выстоит.
Вот только Боб Нипполт покинет это место.
Пока что все эти три замка остаются недостроенными.
Неосвоенная территория
– Если все захотят спрыгнуть с обрыва вниз, – имел обыкновение спрашивать меня отец, – ты тоже прыгнешь?
Это было несколько лет назад. В то лето, когда в Сакраменто пума убила какого-то любителя бега трусцой. В лето, когда мой врач отказался выписать мне рецепт на стероиды-анаболики.
В местном супермаркете предлагалась акция: если приносишь чеков на пятьдесят баксов, то можешь купить за четвертак дюжину яиц. Мои друзья Билл и Эд обычно стояли на автостоянке и клянчили у людей такие чеки. Эд и Билл, они съедали упаковки замороженного яичного белка. Такие десятифунтовые упаковки они покупали на мелкооптовых базах, снабжавших булочные. Яичный белок – самый легкоусвояемый вид протеина.
Эд и Бил частенько отправлялись в путешествия до Сан-Диего, затем пешком переходили границу в Тихуане вместе с другими гринго, которые совершали однодневные поездки в Мексику для покупки стероидов, своего любимого «дианобола», и контрабандой провозили его в Штаты.
Это, видимо, было то самое лето, когда у Администрации по контролю за применением законов о наркотиках имелись дела поважнее.
Эд и Билл – не настоящие их имена.
Мы мотались по всей Калифорнии и заехали в Сакраменто, чтобы навестить друзей, но тех не оказалось дома. Мы прождали весь день, сидя возле бассейна. У Эда отросли выцветшие волосы, стриженные под «ежик», поэтому он попросил меня побрить ему голову.
В те дни в окрестностях Сакраменто продолжала свирепствовать пума. Это была загородная местность, вернее, не совсем. Пустошь, поделенная на мини-участки площадью два с половиной акра. И где-то рядом, среди бассейнов и газонов, бродила пума-самка с детенышами.
То был не отпуск, а скорее странствия, когда мы колесили по Западному побережью от одной качалки до другой. По пути мы покупали банки консервированного тунца, съедали содержимое дочиста и бросали пустые жестянки на заднее сиденье машины. Потом запивали их диетической газировкой и катили дальше по Интерстейт-5.
Эд и Билл вкалывали себе полные шприцы Д-болла, я же предпочитал другое. Аргинин, орнитин, смилакс, инозин, Ди-Эйч-И-Эй, селен, хром, вытяжку из яичек новозеландского барана, ванадил, экстракт орхидеи… В качалке, пока мои друзья выжимали железо, в три раза превышающее их собственный вес, накачивая мышцы, отчего их одежда трещала по швам, я зависал поблизости от их гигантских локтей.