Вначале вырытая траншея, утверждал Коцюбенко, была глубокая — метра на три. Но потом она стала уменьшаться, вроде бы зарастать, стебли пшеницы распрямились, и к моменту появления Ольги Пантелеевны и Павича через поле проходила уже только небольшая бороздка, которую те приняли за тракторный след. Поступок пьяного тракториста — а он был действительно пьян — вызвал горячее негодование у Ольги Николаевны.
Егоров задумался. Потом он заметил, что Анхело с ними нет. Очевидно, он незаметно удалился.
Открывая дверь в кабинет Василия, Егоров знал, что встретит там испанца. Но в комнате никого не оказалось. Егоров вышел на балкон. Тенд стоял спиной к Егорову, приставив к золотисто-серому ободу зеркала тонкий черный стержень. Другой конец стержня Анхело приставил к уху. Создавалось впечатление, будто испанец выслушивает больного. Низкое гудение расплывалось в майском воздухе.
— Анхело! — позвал Егоров.
Тенд отскочил от зеркала, словно ужаленный.
Он посмотрел Егорову в глаза. Это был страшный, беспощадный взгляд…
Оксана, зайдя в кабинет Василия, услышала слабый стон. Он доносился из-за стеклянной двери балкона. Девушка выбежала и увидела Егорова на полу, за ящиками для цветов и рассады. Оксана помогла ему перебраться на топчан. Через несколько минут Егоров открыл глаза.
— Он ушел?
— Кто он?
Егоров промолчал. Он смотрел на девушку устало и отчужденно.
— Что с вами? — волнуясь, спросила Оксана. — Может, вызвать врача.
— Врача? — спросил Егоров. — Врача не надо, я совершенно здоров. Это солнце. Я давно не был так много на солнце.
Он внимательно разглядывал свои руки.
— Оксана, вы больше всех, пожалуй, за исключением Васи, говорили с Анхело. Как он вам показался?
Девушка чуть-чуть покраснела.
— Не знаю, он красивый…
— И только?
— По-моему, он очень холодный человек и непонятный.
Егоров неожиданно улыбнулся и сел на топчан.
— Вы верно чувствуете, Оксана… Вот что, Оксана, мне срочно нужен Василий. Где он?
— Он катает Валю на своем автолете. Вот если б вы сегодня утром догадались позвонить, не пришлось бы вам тащиться по грязи на “Волге”.
— Откуда ж я мог знать, что у Василия есть личный автолет? А там у него случайно нет телефона?
— Есть. Да стоит ли мешать? Им и без того трудно. Мама не одобряет Валю. Ей кажется, что Васиной женой должна быть другая девушка.
— Какая? С Марса?
— Нет, но что-то в этом роде, — Оксана засмеялась.
Егоров минуту подумал.
— Оксана, голубушка, мне срочно, до зарезу нужен Василий. Как ему позвонить?
— Да вон они! — Оксана махнула рукой на горизонт.
— Где? Где? — Егоров силился разглядеть блестящую точку над полем.
— У вас глаза от солнца болят, — заметила Оксана и, повернув Егорова за плечи, сказала: — Смотрите в зеркало. Они здесь тоже видны. Вот видите светлое пятнышко?
— Где?
— Да вот же, господи! — Оксана ткнула пальцем в зеркало.
— Осторожно! — воскликнул Егоров, хватая девушку за руку.
Но было поздно. Загорелая подушечка пальца слегка коснулась зеркала там, где виднелось пятнышко автолета. Оксана побледнела и отдернула палец.
— Ай! — вскрикнула она, взмахивая рукой.
На коже выступила капля крови, палец был слегка ободран.
— Скорей машину, скорей! — заторопился Егоров. — С ними случилось несчастье.
Он подбежал к барьеру и прыгнул с балкона.
“Сегодня этим нарциссам досталось, — машинально подумал он, — в третий раз…”
— Оксана! — крикнул он, повернувшись к балкону. — Закрой зеркало покрывалом, и чтоб никто и ничто, не касалось его поверхности!
Девушка, сунув палец в рот, с удивлением наблюдала за суетливыми движениями Егорова, вскочившего на мотоцикл. Тревога геолога передалась и ей. Она посмотрела на горизонт. Автолета Василия не было.
Когда Егоров, подпрыгивая на комьях сухой земли, подъехал к месту катастрофы, там уже стояла машина. Падение автолета заметил местный агроном.
Он только что вышел из автомобиля и, раскачиваясь, шагал по полю. Егоров догнал его, и они зашагали вместе.
Через несколько шагов они остановились. Автолет лежал на свежевспаханной земле. Радиатор и верх прозрачного кузова оказались под полосами грязно-желтой ткани, на которой бордовыми пятнами застывала кровь. Бока и стекла автолета были усеяны мелкими красными брызгами. Преодолевая ужас, Егоров бросился к машине и распахнул дверцы.