Графики, формулы и схемы почти не подействовали на человека из пивного зала. Но когда в комнату вбежали мои машинки и начали плясать, летать, кувыркаться, пищать, лезть нам на колени, бормоча всякие предложения, он начал сдавать.
— И все это — ваша работа? — изумленно спросил он, осторожно снимая с шеи синтетического чертика, успевшего причесать и спрыснуть одеколоном голову собеседника.
— Коллега, — да, я обратился к нему именно так: было ясно, что битва выиграна, — то ли еще будет, если мы возьмемся за дело вдвоем. Кривая интенсивности подско…
— Согласен, — перебил он и тут же попросил включить аппарат: ему все-таки очень хотелось спать.
Надо ли говорить, как рванулись вперед мои дела! Все приходят слегка усталые домой, садятся за газеты в ожидании ужина — я работаю. Все расходятся по кинотеатрам, стадионам, кафе, чтобы переключить мозг на Другую волну, а мне этого не надо — мой мозг свеж, как у новорожденного, и я опять работаю. Полночь, все ворочаются в постелях, считают До тысячи, чтобы скорее отключиться, я ворочаю в уме миллионами, кручу арифмометр, шастаю логарифмической линейкой, я наслаждаюсь всеми этими действиями!
— А ведь было, было время, — торжествующе говорил я сам себе, — когда ты проклинал свою неутолимую жажду творчества. Голова твоя трещала, сердце выписывало на энцефалограммах прямо-таки кренделя, волосы вылезали, как из старой сапожной щетки. И в эти минуты ты уповал только на докторов — кто еще мог помочь? А те твердили свое: воздух, фрукты, легкое вино и меньше, как можно меньше работы. Как бы не так! Меньше работы! Ха-ха-ха! — И я заливался громким жизнерадостным смехом, не боясь разбудить напарника. Он спал как убитый.
КПД аппарата не превышал 51 процента, поэтому вместо меня ему приходилось спать не 8, а 16 часов.
К этому прибавлялись 8 часов, необходимые для него самого. Итого — сутки.
Иногда я будил его, в те дни, когда к работе прибавлялся новый выдающийся успех. Он слушал мои объяснения даже с некоторым интересом, пытаясь вникнуть в детали. Было заметно, что с каждым разом он больше и больше проникается сознанием того, что является соучастником важного полезного дела.
Если в первое пробуждение он только махнул рукой, буркнув: “А, ладно, чего там, валяй дальше”, — то через месяц ему уже доставляло удовольствие копаться в чертежах, подкручивать гайки на полусобранных моделях и, заглядывая через плечо, смотреть, как я убористо заполняю тетради формулами и уравнениями. Взгляд его становился все более светлым и разумным, а иногда сосредоточенно-задумчивым, с теми оттенками жесткой мудрости, которая свойственна людям аналитического ума в момент формулирования внезапных и широких обобщений.
“Вот что значит беспрерывный сон”, — мысленно ликовал я, а вслух говорил:
— Коллега! Уверен, что в будущем смогу подготовить вас до уровня техникума. Да что там техникума! Одолеем и кое-какие программы самого вуза!
Последнее я произносил, конечно, из чистого энтузиазма, но уж в первое-то верил незыблемо. Логический подход и прирожденная наблюдательность не обманывали меня никогда. Два месяца с лишним прошли как бы в опьянении, словно бы в состоянии невесомости. В моем институте все только плечами пожимали, когда я устраивал еженедельные доклады о проделанной работе.
— Когда он только успевает? — слышалось из рядов конференц-зала.
— За неделю он способен напечь расчетов и чертежей на новую диссертацию, — говорили в курилках. — Прямой дорогой идет в академики.
— Вас не узнать, — сказал директор, хитро улыбаясь. — И в кино вас стали замечать, и по общественной линии, и на елку с детьми выехали, и чаще других с коллективом на лыжные прогулки выходите. А производственные успехи! Говорить нечего. Что-то тут не так…
— В том-то и дело, что лыжные прогулки. Чистый воздух! Он делает чудеса. Слушайте докторов, дорогой мой директор! — ответил я, тоже улыбаясь с хитрецой.
Я считал, что оповещать о моем методе еще рано.
Вот пройдет несколько месяцев опыта над самим собой, все выяснится… вот тогда. Конечно, приходили и минуты колебаний — а может быть, рассказать?
И так ведь все ясно.
И вдруг оказалось что не так-то уж все ясно.