— Я восхищаюсь, Ваша Логическая Безупречность, Вашей Совершенно Безупречной Логикой! — радостно воскликнул Главный Нашептыватель, пятясь к выходу.
Посреди ночи Неверьушамсвоиму приснился Сурдинка. Он играл в лесу на губной гармошке, а сзади подкрадывались хищные тени.
«Берегитесь, профессор!» — хотел крикнуть Неверьушамсвоим и проснулся. На фуражке холодным зеленым огнем горел герб Тракатана. Главный Тихарь Кибертонии!
Неверьушамсвоиму стало душно.
Что подумает о нем профессор Сурдинка? Что подумают о нем соотечественники?! Он вспомнил, как дроботы дробили рояль, и снова сжал кулаки, на этот раз открыто. Бежать, бежать отсюда!
Разыскать профессора, разыскать Румба Тромбона, поднять на ноги весь народ! Вот только куда задевались ботинки? Ага, один есть.
А вот и второй.
Нахлобучив фуражку, Неверьушамсвоим толкнул дверь. Она отворилась без скрипа. Коридор тоже его не выдаст: под ногами лежит губчатый ковер. Шаг вперед… Ох, что это так стучит? Еще шаг… Нелегка ты, доля разведчика!
Пугаясь собственного дыхания, Неверьушамсвоим пронесся по коридору и скатился по пружинящим ступеням лестницы. Он взялся за вспотевший козырек фуражки и осторожно повернул ее справа налево. В двери что-то тихо щелкнуло. Дрожащей рукой Неверьушамсвоим вернул фуражку в прежнее положение. Раздался второй щелчок, и стальные половинки бесшумно раздвинулись.
На белой от лунного света поляне дремало горбатое черное чудовище. «Спокойно, коллега, это всего лишь трибуна!» — бодро сказал себе Неверьушамсвоим, но перепуганные ноги уже несли его куда-то в сторону. Мрачная стена деревьев быстро заслоняла собою небо. Вот она расступилась, и задыхающийся беглец ничком упал на мягкий лесной мох. Куда теперь идти? Лес кишит опасностями. Но оставаться на месте тоже нельзя: в любую минуту может начаться погоня. О, зачем он бросил товарищей! Теперь ему с ними было бы ничего не страшно.
Неверьушамсвоим, кряхтя, встал.
По его щекам потекли слезы. Если бы с ним была хотя бы его волынка! Он прижал бы ее к груди, и тогда…
Разведчик не успел додумать свою мысль. В голове у него сверкнула молния, и все провалилось в бездну.
Открыв глаза, Неверьушамсвоим увидел одинокую голубую звезду.
Она запуталась в ветвях дерева и дрожала. «Что со мной? — подумал разведчик. — Неужели я тоже попал в ловушку? Но почему на лбу лежит что-то холодное? Разве зри лишенные слуха дроботы стали бы делать мне компресс?…»
— Поздравляю, коллеги, он жив! — прозвучал над ним громкий человеческий голос.
Неверьушамсвоим вскочил на ноги.
— Профессор! Ущипните меня!
— Нет, нет, — ужаснулся Сурдинка, — вам и так досталось. У Дона Кибертона тяжелая рука. Скажите спасибо Синьорине — это она оказала вам первую помощь.
Неверьушамсвоим крепко обнял профессора, потряс широкую ладонь смущенного Тирляли, обменялся улыбками с Айей.
— Какое счастье, что я вас встретил! Если бы вы знали, сколько мне пришлось пережить…
— Ну, будет, будет, — ласково похлопал его по плечу Сурдинка. — Расскажите-ка лучше, откуда у вас этот головной убор. Из-за него мы вас не сразу узнали…
— Эту фуражку вручил мне Грауэн от имени Тракатана, — сказал, краснея, Неверьушамсвоим. — Мне удалось войти к ним в доверие. Сегодня утром стальные дроботы Тракатана выступят на Кибертонию. Все, кроме одного. Если бы вы их только видели! Они делают все, что Тракатан прикажет им по радио!
— Кажется, мы уже имели удовольствие их видеть, — задумчиво сказал профессор. — К счастью, их отряд прошел от нас на почтительном расстоянии. Отвратительное зрелище!
— А что, если завладеть радиопередатчиком? — несмело спросила Айя.
— Целиком и полностью поддерживаю! — живо откликнулся Сурдинка.
— Мысль вообще-то неплохая, — осторожно заметил Неверьушамсвоим.
— Я готов! — сказал Тирляля.
— Итак, — подытожил профессор, — требуется проникнуть в дом. Время сейчас для этого, самое подходящее. Не будем же мешкать и попросим коллегу Неверьушамсвоима исполнять обязанности нашего проводника.
Разведчики вышли из лесу. Дом казался безжизненным, как склеп.
«Может, меня еще не хватились?» — с надеждой подумал Неверьушамсвоим.
— Быстрее за мной! — скомандовал он товарищам. И тихо добавил: — Ура!
В это время двое дроботов охраняли в полутемном коридоре вход в покои Тракатана. В их электронные мозги был запаян приказ:
«ВСЯКИЙ, КТО ПРИБЛИЗИТСЯ НА ТРИНАДЦАТЬ ШАГОВ, ДОЛЖЕН БЫТЬ СХВАЧЕН!»
Они стояли неподвижно, как колонны, но под холодными панцирями кипела работа: пульсировали сильные и слабые токи, что-то намагничивалось, размагничивалось, перемагничивалось… Вот по стене пробежал паук. Дроботы знали: к нему приказ не относится. У Всякого должны быть две ноги, а не шесть.
Вдруг дроботы насторожились.
Из-за угла появился Всякий! Шестнадцать шагов, — сработали дальномеры, — пятнадцать, четырнадцать… «Внимание!» — напряглись стальные нервы. «Внимание!» — сузились диафрагмы глаз.
Но тут Всякий остановился.
Две с половиной секунды он всматривался в полумрак, потом завибрировал всем корпусом и в два прыжка исчез. Дроботы сразу забыли о нем. Их внимание привлек полет заблудившейся ночной бабочки.
А разведчики, рискуя сломать себе ноги, мчались вниз по какой-то темной лестнице. Позади, отмахиваясь от невидимых преследователь шпагой, бежал Дон Кибертон.
Путь преградила железная решетка. Напрасно Неверьушамсвоим ощупывал толстые прутья: между ними нельзя было просунуть даже кулак.
— Не сдавайтесь, Дон, без боя! — крикнул он и отпрыгнул подальше в угол. Но биться было не с кем.
— Кажется, мы зря поволновались, — сказал, отдышавшись, профессор. — Может, это был обман зрения?
— Меня не обманешь! — обиделся Неверьушамсвоим. — Двое дроботов стояли на часах у двери Тракатана.
— Ой! — тихо вскрикнула Айя. — Мне кажется, здесь тоже кто-то есть…
Сурдинка порылся в портфеле и вытащчл стеариновую свечу.
Она нехотя разгорелась. Профессор глянул, и свеча едва не выпала у него из рук: за решеткой, упираясь подошвами в прутья, сидел дробот.
— Семь дробь семь! — воскликнул Неверьушамсвоим.
Дробот со скрипом повернул к нему голову.
— Семь дробь семь, вас хотят казнить!
Глаза-объективы остались равнодушными.
— Послушайте, вам нечего терять! Встаньте, разбейте решетку, ступайте с нами!
— Я повинуюсь только Создателю, — глухо ответил семь дробь семь.
— Но поймите, этот самый Создатель пошлет вас сегодня под пресс!
— Умирает лишь металл, — заученно произнес дробот, — но преданность Создателю бессмертна.
— Так какого же тракатана ты поворачивался не в ту сторону! — вышел из себя разведчик.
Семь дробь семь тупо молчал.
— Ваша дискуссия, коллега, кажется мне бесплодной, — остановил Неверьушамсвоима профессор. — Вы не представляете, как трудно переубедить мозги, управляемые по радио. Даже все мы, а нас здесь четверо…
— Ложь, — неожиданно прервал дробот. — Вас здесь только трое.
— Как вам это нравится?! — изумился Сурдинка. — Первый раз встречаю такую арифметику!
— Вас здесь только трое! — упрямо повторил дробот.
Профессор встревоженно поднял свечу: вот Синьорина, а рядом с ней Дон, он опирается на свою неразлучную шпагу…
— Трое, трое, трое, — все тише твердил автомат, пока, наконец, не затих совсем.
— Извините, Дон, — сказал профессор, — но, по-моему, он не брал в расчет именно вас. Весьма вероятно, что его ввела в заблуждение ваша шпага.
— Не понимаю, — честно признался Тирляля.
— Одолжите мне ее, — предложил Сурдинка, — и тогда вам все станет ясно.
Немного спустя Сурдинка, опираясь на шпагу, как на третью ногу, приближался к двери Тракатана. Дроботы выжидательно смотрели на него. «Левой, средней, правой! Левой, средней, правой! — в уме командовал себе профессор. — Если эксперимент пройдет удачно, нужно будет написать статью «О некоторых особенностях распознавания зрительных образов детерминированными автоматами…» Когда профессор взялся за ручку двери, дроботы встрепенулись.