Научно-фантастические очерки К.Циолковского «На Луне», «Вне Земли», «Грезы о Земле и небе» имели неизмеримо большее значение, но совершенно очевидно, что и они должны в первую очередь рассматриваться по ведомству науки, а не литературы. Но и фантасты-литераторы могут многому поучиться у Циолковского, в частности, как можно точно и наглядно описывать поведение человека в небывалых условиях — например, в невесомости.
Примерно то же можно сказать о «научных полуфантазиях» многолетнего политического узника, будущего почетного академика Н.Морозова «На грани неведомого» (1910 г.). Автор философски разбирает новейшие открытия — неевклидову геометрию, четвертое измерение, теорию вероятностей и т. д., вести о которых занимали досуг пленника Алексеевского равелина.
Герой книги совершает даже мысленный полет на Луну, но это не бегство от действительности, это материалистические размышления несгибаемого борца, революционера, ученого.
Что же еще остается из собственно научной фантастики?
Не очень-то много. В Новгороде выходит книга П.Инфантьева «На другой планете» — первое в русской фантастике путешествие на Марс. Привлекает своим названием, напоминающим Уэллса, «астрономический, физический и фантастический» роман Н.Холодного «Борьба миров». Правда, после знакомства с ним не совсем понимаешь смысл заглавия. Перед нами очередной вариант кометной угрозы. Впрочем, это, кажется, первая книга, где комета-таки падает на Землю. Глобальной катастрофы при этом не происходит, пострадали только северные провинции, откуда население заблаговременно эвакуировалось. Книга явно не удалась. Приключения железнодорожного служащего, который застрял в Петербурге вместе со своей любовницей и довольно весело провел время «в дни кометы», психологически совершенно не мотивированы и лишены какого-нибудь общественного содержания.
Через десять лет, в 1910 году, явилось на свет еще одно, более интересное произведение «кометной» серии — «Под кометой» С.Вельского, «высеченные на камне записки очевидца о гибели Земли». От катастрофы осталось в живых всего семь человек — сумасшедший хирург, смотритель музея, каторжанин, который не в силах снять кандалы, король, журналист, дочь богатого сыровара и проститутка. Все более деградируя, проводят они свои дни, не очень-то сожалея об утраченном мире.
В изображении жизни этих несчастных, а также последних дней цивилизации и самой катастрофы, с одной стороны, заметно влияние уэллсовской «Войны миров», а с другой стороны, есть некоторые предвидения будущих описаний атомной катастрофы. Во всяком случае, автору удалось передать свое настроение: мир обречен, все летит в пропасть. Так искаженно отразилось в его книге предчувствие гибели старого мира.
Разумеется, такой роман уже не назовешь «чисто» научной фантастикой. По смыслу «Под кометой» самая настоящая антиутопия.
Мир, который погиб, настолько плох, что удар кометы можно рассматривать как справедливое воздаяние за грехи его. Несмотря на многие достижения науки, повсюду царит запустение и разврат.
«Города представляли небольшие оазисы среди огромных пространств, где нищета, голод и порок убивали человечество».
На предупреждения астрономов о грозящей опасности никто не хотел обращать внимания. В парламенте «спорили до. тех пор, пока не увидели комету так близко, что миновала всякая надобность в дальнейших прениях». Впрочем, нет уверенности в том, что в парламенте заседали живые люди, ибо его члены давно уже имели обыкновение посылать вместо себя искусственных двойников. Словом, расплата по заслугам.
С некоторых пор мотивы глобальных катастроф и апокалиптических пророчеств стали весьма популярными в фантастике. Иногда они использовались в спекулятивных целях, для эпатажа читателя, иногда отражали состояние неблагополучия, неуверенности.
Разумеется, не во всех книгах Земля обязательно погибала.
В фантастике тех лет можно найти несколько романов, которые явно подражают Жюлю Верну.
Таков «астрономический роман» Б.Красногорского «По волнам эфира» (1913 г.).
Состоятельные люди организовали клуб «Наука и прогресс», который на собственные средства осуществляет различные смелые проекты. Правда, клуб преследуют неудачи. Астрономическая башня выше Эйфелевой рушится под тяжестью нового рефрактора, гигантский паровой котел взрывается…