— Тебя не касается. У меня свидание.
— У тебя свидание со мной, — сказал я строго.
— Ладно, с тобой, — сказала Катрин. — Только лишнего не думай.
— Я сейчас думать почти не в состоянии.
— Я тебя целую, — сказала Катрин. — Позвони Крогиусу. Успокой его. Он с ума сойдет.
Я позвонил Крогиусу и успокоил его.
Потом снял ботинки и, уже засыпая, вспомнил, что у меня кончился кофе и завтра надо обязательно зайти на Кировскую, в магазин, и выстоять там сумасшедшую очередь.
КИРИЛЛ БУЛЫЧЕВ
Кладезь мудрости
Корнелию Удалову явился во сне пришелец.
— Послушай, Корнелий, — сказал он. — Мы в Галактике знаем, что ты очень расположен к космической дружбе.
— Да, — согласился Корнелий. — Верю в возможность контактов и по мере сил…
— Погоди, — перебил его пришелец. — Времени у меня в обрез.
Пришелец был окружен голубым одеялом, и за сиянием трудно было различить его формы.
Корнелий понимал, что встреча происходит во сне, но просыпаться не торопился, любил поговорить с новым человеком.
— Мы в Галактике посоветовались, — продолжал пришелец, подлетая ближе и заключая Удалова в пределы своего сияния. — И решили, что ты нам подходишь. Сам понимаешь.
— Понимаю, — сказал Удалов.
— И вот в благодарность за твои прошлые и будущие заслуги мы тебе даем дар. Космического масштаба. Одновременно, должен тебя предупредить, дар этот — испытание всей планете, всему человечеству. Сможешь подарком распорядиться, — значит, человечество доросло. Нет — придется подождать.
— А почему ваш выбор пал на меня? — спросил Удалов из скромности.
— Я же сказал — за заслуги. И к тому же ты самый что ни на есть средний и обычный человек в Гусляре.
— Я-то? — спросил Удалов с некоторой обидой.
— Неважно, — ответил пришелец. — Спешу я. Энергия на исходе. За то время, пока я с тобой нахожусь в телепатической связи, пришлось на двадцати трех планетах свет выключить. Так что принимай дар и до свидания. В случае, если не справишься, только скажи вслух «игра закончена». И все вернется на свои места.
Не успел Удалов ничего ответить, не успел даже руки протянуть за даром, как сверкнула молния и Удалов проснулся.
Было раннее утро. За окном шел дождь. Рядом спала Ксения и вздыхала во сне. Интересно, подумал Удалов, она наш разговор слышала? Где-то, за тремя стенами, зазвонил будильник. Пять тридцать, старик Ложкин встает делать зарядку и кормить птичек.
А может, сон как сон? Может, и не было пришельца?
Удалов выпростал из-под одеяла руки. Руки были пусты. Никакого дара.
— Чепуха, — сказал Удалов и снова заснул.
Вторично он раскрыл глаза в половине восьмого. Сын Максимка собирался в школу. Ксения хлопотала на кухне.
— Уроки выучил? — спросила она сына. — Опять вчера с Сашкой мяч гонял до темноты?
— А нам ничего не задали, — ответил Максим Удалов, очень похожий на своего отца курносым носом, цветом пшеничных волос и склонностью к излишнему фантазированию.
— Как так не задали? — сердилась Ксения. — Я в дневник смотрела. По истории про бунт стрельцов кому задавали?
— Я про бунт знаю, — сказал Максим.
— Господи, если бы я проверить могла, — говорила Ксения. — Я бы тебя по урокам гоняла бы как Сидорову козу. Все дела, хозяйство.
— Ксения, разбудила ты меня, — сказал Удалов. — Нужно же сегодня к одиннадцати в контору. Вчера говорил.
— Все равно вставай, — ответила Ксения, которая легко переносила свое раздражение с одного члена семейства на другого. — Сколько раз просила — почини замок в прихожей. В один прекрасный день всех нас унесут, ты даже не заметишь. Сын опять уроков не выучил. Про стрелецкий бунт ничего не знает.
— Ничего не знаю, да больше вас, — ответил грубо Максимка. — Вы небось даже не знаете, что Суворов его подавлял.
— Историю я крепко подзабыл, — сознался Удалов.
И тут что-то щелкнуло у него в мозгу. Будто открытая страница учебника возникла перед глазами.
Удалов просмотрел страницу и сказал совершенно спокойно:
— Плохо вас учат, сынок, если Суворов стрелецкое восстание подавлял. Особенно если учесть, что за спинами стрельцов стояла царица Софья, старшая сестра Петра Первого, и князь Голицын, ее основной полководец. Суворов, кстати родившийся лишь в 1730 году, никакого участия в этом принимать не мог.
Сказав так, Удалов спустил ноги с постели, нащупал шлепанцы и поднялся во весь рост. Сын Максимка как стоял у двери, так и замер. Ксения выглянула из кухни с крышкой от кастрюли в руке и спросила: