Ночь Коломиец проспал неспокойно, а утром по дороге на работу, не утерпев, позвонил из автомата на квартиру Хвоща. Выслушав, что ему сказали, он повесил трубку мимо рычажка, вышел из будки и двинулся, бессмысленно глядя перед собой. Окрестный пейзаж вдруг предстал пред ним негативом: черное небо, на фоне которого выступали белесые расплывчатые тени домов, машин и деревьев.
Степан Степанович Хвощ скончался этой ночью в три часа. Врач установил инсульт — кровоизлияние в мозг.
Стасик чувствовал себя убийцей.
Часть вторая
КТО ЧЕТВЕРТЫЙ?
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Надо быть объективными, надо быть терпимыми. В конце концов, с точки зрения вирусов гриппозный больной — самая благоприятная среда для размножения.
В двенадцать часов дня в следственном отделе собралось спешное совещание. Председательствовал Мельник. Когда Коломиец доложил ему о последней кончине, Матвей Аполлонович схватился правой рукой за сердце, левой за голову и потребовал докладную по всей форме. Сейчас он, не слишком отклоняясь от текста представленной Стасем записки, изложил сотрудникам все дело, начиная от вызова в Кипень.
— Вот так, значит, это самое! — закончил он информативную часть своего выступления. — Три покойника за трое суток. И какие люди: академик с мировым именем, член-корреспондент и ученый секретарь — головка института. Нет, я, конечно, далек от мысли, что так случилось в результате небрежности и следственных упущений в работе младшего следователя Коломийца, хотя без упущений не обошлось. Кто знает, если бы вы, Станислав Федорович, сразу на месте провели тщательное расследование, собрали все улики… так, значит! — то дальнейшее развитие дела было бы не столь трагичным…
Стась смотрел на своего шефа в упор укоризненно-тяжелым взглядом; Мельник не выдержал, опустил глаза:
— Н-ну… в какой-то степени здесь и я виноват: не дал пану Стасю четких указаний, когда отправлял в Кипень, понадеялся на его самостоятельность. Но, если, отдав предсмертные записи Тураева покойному Загурскому, Коломиец и отступил от правил… так, значит! — то в случае с Хвощом он поступил в строгом соответствии с законной практикой расследований. Я бы и сам порекомендовал ему дать эти заметки на заключение ученым, так, значит! Однако после прочтения их Хвощом Хвоща не стало…
– “После этого” — не значит “вследствие этого”, - заметил Нестор Шандыба, — да и вообще у Хвоща другая картина смерти, чем у первых двух, — кровоизлияние в мозг.
— А по свидетельству того же Штерна, лечащего врача, у него не было предрасположений к инсульту, даже повышенного давления не было — так, значит! — парировал Мельник. — Да и вообще, кровоизлияния в мозг просто так не случаются… Это первое. Теперь второе. Я не хочу углубляться в теорию причинности, но… Лично я не прочь бы проверить предположение, которое Станислав Федорович высказал в своей докладной и с которым я согласен, на большем числе фактов — скажем, на сотне-другой… если бы речь шла о мошках, а не о людях, так, значит! Тем более таких людях!.. А раз так, то есть достаточные основания полагать, что кончины Загурского и Хвоща — а, возможно, и самого Тураева — имеют своей причиной эти вот записи академика! — Он потряс листками. — Я понимаю, насколько это дико звучит, но иных связующих фактов в этом деле нет.
— Ну, знаете!.. — развел руками Шандыба.
Следователь ОБХСС Бакань опасливо взял в руки листки:
— Это что же — прочтет человек и… конец?
— Да нет, читайте на здоровье, Федор Федорович, не опасайтесь! Я сам прочел, товарищ Коломиец читал…
— Два раза, — вставил Стась.
— Вот, пан Стась даже дважды, так, значит… и ничего. Как видите, оба живы-здоровы, даже не пошатнулись в рассудке. А все почему? Мы не специалисты, восприятие не то, так, значит! Вот, скажем, я читал — что чувствовал? Ну, интересно, как это академики теорию создают… я думал, сразу пишут формулы, уравнения — так, значит? — а у него одни фразы. Интересные мысли. А насколько они верны, насколько нет и что там к чему — в это мне проникнуть трудно, да, вообще говоря, не очень-то нужно. А когда читает это соответствующий специалист, то он… ну, вживается в образ мышления писавшего, что ли? Не знаю… — Матвей Аполлонович обвел глазами, собравшихся. — Видите, какой заколдованный круг получается? Чтобы понять, почему и как эти записи Тураева послужили причиной смерти его коллег, надо дать их на заключение специалистам, ученым, исследующим пространств-время… так, значит, это самое! А дать им эти бумаги — значит, подвергнуть их — как это особенно четко показал случай с Хвощом — смертельной опасности. А оставить это дело без расследования мы не имеем права: серия смертей со столь странной взаимосвязью требует как объяснения, так и принятия мер пресечения. У меня все. Кто имеет конструктивные предложения, прошу.