– Но ведь я тебе верю!
Марта повернулась к нему, ища в его лице хоть каких-нибудь перемен. Она понимала, что он имел в виду вовсе не соперницу, а что-то другое, более серьезное, и сказала так из чисто женского кокетства, желая переменить разговор. Но из этого ничего не вышло. Андреев никак не отозвался, сидел неподвижно на холодеющем камне, с прежним кажущимся равнодушием смотрел, как плющится солнечный диск на синей кромке морского горизонта. Над Солнцем, над опаловой грядой редких облаков, в зеленоватом небе нежилась Венера. Выше и правее ее холодно поблескивал искусственный спутник Космического научного центра.
Марта снова поежилась, предчувствуя недоброе, с тоской взглянула на Андреева и сжалась, маленькая, угловатая, обхватив себя за плечи длинными тонкими пальцами.
– Чего ты боишься? - спросила она.
– Есть один опасный человек. Его зовут Бритт.
Она не могла удержаться от удивленного восклицания: - Наш добряк?!
– В том-то и дело, что добряк. В этом эксперименте излишний оптимизм недопустим.
– В каком эксперименте?
Он понял, что проговорился, и принялся, как мог, популярно объяснять: - Слышала о такой величине - десять в минус тридцать третьей степени сантиметра? Поколения физиков мечтали о проникновении в нее. Потому что это очень любопытно - заглянуть за теоретический микропредел. Теория утверждает, что на таких сверхмалых расстояниях гравитация уже не гравитация, кванты не кванты и скорость света совсем иная. Мечты были красивы, ибо оставались недостижимы: для того чтобы расщепить квант пространства-времени, мало было суммарной мощности всех имеющихся в распоряжении человечества энергетических запасов. Но вот явился этот оптимист Бритт со своей новой теорией…
– Ну и что? - спросила Марта, не дождавшись продолжения.
– Совсем другой подход к проблеме. Похоже, что с этой стороны можно подобраться к теоретическому микропределу.
– Ну и что?
– При определенных условиях все переходит в свою противоположность, - раздраженно сказал Андреев. - Два минуса образуют плюс, слыхала?…
– А чего ты горячишься?
Ему не хотелось говорить всего. Он знал свою беспокойную Марту и готов был хоть накричать и обидеть, лишь бы не напугать.
Ветер налетел ритмичный, порывистый, словно был заодно с волнами, бьющимися о берег.
– А что Серая планета? - помолчав, спросила Марта.
– Там были записаны сказки о пришельцах.
– Ну и что?
– Одна очень любопытная.
– Они все любопытные. На Серой планете кого только не было. Еще в школе уверяли, что эти сказки дали не меньше знаний о мироздании, чем все межзвездные экспедиции.
– Вот-вот. Там есТь одна очень любопытная, - повторил он. И впервые, пока они тут сидели, посмотрел на Марту странными глубокими глазами, полными не то удивления, не то ужаса.
– Расскажи.
Она затихла в ожидании, но Андреев молчал, всматриваясь в горизонт, словно выискивая там что-то свое.
– “Они пришли ниоткуда”, - наконец произнес он сдавленным голосом. - Так начинается эта сказка. Прочитай ее.
– А ты расскажи.
– Прочитай. Надо, чтобы ты сама поняла.
Ей захотелось по-бабьи сорваться, заплакать или крикнуть, что он не смеет так разговаривать с ней. Но вдруг вспомнила, что еще неделю назад он говорил об очень важном докладе, который ему предстоит сделать на заседании Космического Ученого Совета, и, вспомнив, покраснела, устыдившись своей несдержанности, и взглянула на него испуганно и ласково.
– Ладно, милый, я почитаю. - И добавила с многозначительной лукавинкой в голосе: - И обо всем, обо всем подумаю.
– Думать некогда. Пожениться мы должны завтра до вечера.
– Сразу после доклада? - с иронией спросила Марта.
– Да, после доклада.
И опять ей захотелось накричать на него. Не такой же должна быть любовь - холодной, рассудительной, вечно подгоняемой под дела. Не таким представляет она себе мужа. Не обязательны безумства, но хоть раз можно потерять голову?! А так что за жизнь?! Сиди и жди, когда соизволит прийти. Как в древнем гареме, где для мужа жена не единственная радость…
“А какой должна быть жена? - спросила себя Марта. - Эгоисткой, мечтающей о безраздельной власти над мужем? Или помощницей? Не владыкой, а другом?…” Марта усмехнулась. “Женщина - носительница предрассудков. И слово-то такое забыто - “власть”, а женщина все не может не подчинять”.
Теперь ей захотелось обнять своего Андреева, приласкать, как ребенка. И сказать, что пусть будет все как он хочет. Она и в самом деле потянулась к нему, прижалась щекой к холодной и, как всегда по вечерам, колючей щеке. Но сказала совсем не то, что хотела:
– Ладно, милый, не будем волноваться… перед докладом. Завтра обо всем и поговорим…
Утром Марта проснулась позднее, чем обычно, потянулась, понежилась в постели. Не вставая, выпила стакан тонизирующего сока и снова с наслаждением откинулась на мягкие воздушные подушки, словно после целого дня работы. “Что он вчера говорил, этот несносный Андреев?” - игриво подумала она.
И вскинулась, вспомнив о сказке, не одеваясь, прошлепала босиком по приятно прохладному полу, набрала номер справочного местной библиотеки.
– Пожалуйста, “Сказки Серой планеты”, - попросила Марта, не включая свое изображение. - Мне нужна та, что начинается словами' “Они пришли ниоткуда”.
– Шифр знаете? - спросил приятный мужской голос.
– Нет.
– Придется подождать.
– Давайте их все, я сама найду.
Она кинулась в ванную, пырнула в воздушный душ, с удовольствием, потягиваясь от сладкого озноба, минуту повертелась в тугих массирующих струях. И еще задержалась у зеркала, полюбовалась на свои волосы, спадающие с плеч, подобно искристым струям водопада. Она знала, что красива, и, как всякая женщина, не могла отказаться от возможности полюбоваться собой.
И еще подумала, что этот несносный Андреев, видно, совсем уж сухарь, если не замечает всего этого.
Когда вернулась в комнату, экран видеосвязи уже горел и на нем неподвижно лежало черно-белое изображение текста.
Это было предисловие к известному изданию “Сказок Серой планеты”. В нем рассказывалось о красивейшей из планет, когда-либо найденных космоплавателями. Командир первой экспедиции, возвратившись на Землю и не желая привлекать к красавице планете внимание фанатиков дальних дорог, назвал ее в отчете Серой. Найденную в Космосе жемчужину утаить не удалось, но первое название намертво приросло к ней. Было в этом что-то от игривого характера землян, любивших во всем видеть недоразгаданное, второй смысл.
Марта переключила текст, не досмотрев его, и принялась листать страницу за страницей, читая только первые строчки.
Но сказок было много, и она волей-неволей увлекалась, особенно когда попадались хорошо иллюстрированные.
Как тогда же выяснили земляне, Серая планета приглянулась не только им. Там обнаружились следы многих неведомых экспедиций, и это заставило Космический Совет принять специальное решение, закрывающее планету для экскурсантов, одиночек путешественников и тех, кто желал переселиться на нее. Решение это вызвало бурю. Но следующая же экспедиция подтвердила его правильность: Серая оказалась своеобразным вселенским заповедником, давнишним местом встреч цивилизаций, ничейной, “нейтральной” планетой, где в особых условиях красоты, тепла и непонятно откуда идущей доброжелательности цивилизации прощупывали взаимные симпатии и антипатии.
Аборигены, приветливые, необыкновенно доверчивые существа, настолько привыкли к пришельцам, что по-детски горевали, когда их долго не было. Полудикие с точки зрения землян, они обладали удивительной способностью наследовать не только физиологические признаки, но также и память. Они помнили все, что случалось на планете за тысячи лет, вводя земных филологов в настоящий экстаз. Каждая экспедиция привозила с Серой планеты множество записанных полулегенд-полубылей. Чтобы не запутаться в них, специально созданная комиссия, отобрав наиболее оригинальные, издала Хрестоматию, которая потом вошла в школьные программы…
Марта начала нервничать, потому что время шло, а нужная сказка все не находилась. Заседание Космического Совета, на котором докладывал Андреев, вот-вот должно было начаться, и ей не хотелось, чтобы он торжествовал там без нее.