– Ну, вот и все. - Лена заплакала. - Как же мы теперь?…
– Посмотрим…
Босоногий Пашка шел впереди и насвистывал что-то веселое. Старший, его звали Яшей, вместе с рыжим Гришкой замыкали шествие. Дарий почти физически ощущал направленное ему в спину дуло револьвера. Лена, часто дыша, шла рядом, крепко держа Дария за руку.
– Чудные часики, - слышится голос рыжего Гришки за спиной.
– Чего в них чудного?
– Непонятные… Давай отведем контру в ревком!
– Ну-ка, покажь! Стой, контрики! Пашка, следи за буржуями, а то удерут!
Дарий с Леной не оглядывались. Понимали и так, подростки рассматривают их часы. И вдруг… Дико заорал Пашка.
Кричал, будто его внезапно привалила каменная глыба. Потом, пятясь все быстрее, упал, барахтался, в ужасе не мог подняться. Наконец вскочил и помчался по шпалам.
Дарий осторожно оглянулся… Ни Яшки, ни Гришки не было.
– Лена! - крикнул он. - Они нажали на грейфер кохлеара! - И вдруг засмеялся: - Ничего с ними ке случится. Они все равно очутятся в будущем!
– Да, но мы сами теперь уже никогда не вернемся домой и ничего сообщить не сможем… - тихо сказала Лена.
Дарий и Лена вышли на железнодорожное полотно. Через несколько часов они были такие грязные, уставшие и голодные, что уже не вызывали ни у кого никаких чувств, кроме жалости.
– Наше первое серьезное вмешательство в жизнь, так сказать - в историю, произошло лишь два года спустя, - говорил Дарий. - И тогда мы впервые поняли, что наше присутствие в этом времени полезно… Конечно, позже происходили и более важные события, но тех дней нам не забыть никогда. Вот послушай…
– Вы у меня, значит, больше года… - сказал нам старик Федосий, плеснул себе в стакан самогону, выпил, сморщился и продолжил: - Вы работящие. А я таким доверяю. Вы для меня таперича, почитай, как дети. Вот… - Федосий пригладил ладонью редкую седую бороду и достал из кармана большой зеленый кисет, набил трубку табаком, неторопливо закурил: - Времена таперича такие, што без помощи не проживешь. Сомнут. А то не так? Моих дет,ок господь прибрал. Царство им небесное. Вот… Слыхал я, скоро придут мою мельницу отбирать. Мою мельницу! Я не господской крови, сам знаешь, Дарий! Все своим горбом добыл… Иль брешу? Вы мне, почитай, как дети, да разве одному управиться с паровой мельницей? А? В девятьсот пятом я тоже - с вилами на господ… красного петуха им подпускал. Из бедных я… Потом землицы клочок удалось урвать. Обхаживал ее от зари до зари. Так, помалу, не вдруг встал на ноги. А они придут мою мельницу отбирать! Какое такое они имеют право?! Иль я помещик?! Иль контра какая-то? Почитай, бедняк. Ну - мельница… А хто на ней надрывается? Уж не они ли?! Пускай и сами работают! Мне нихто ничего не давал. Я, дескать, кулак… А, Дарий?
Лена встала и подложила Федосию вареной картошки: - Вы кушайте, пока не остыла. Кушайте.
– А как там старуха моя? Поела чего?
– Да, самую малость…
– Тяжко смотреть мне на нее, бедолагу. Сердце кровью обливается. Спасибо, доченька, хоть ты приглядываешь… Это жизня такая, што здоровье у нее забрала, да и я вроде тому подмог… Пошто молчишь, Дарий? Нетто наймит… Иль я тебя чем обидел? А? Иль ты кого наслушался. Говори правду.
– Мы будем с вами, Федосий.
Старик посмотрел на него с благодарностью и вдруг пьяно сорвался с места, грохнул кулаком по столу, да так, что закачалась, едва не упав, керосиновая лампа и судорожно заморгала хилым огоньком. Затем помчался в амбар и вернулся, тяжело дыша, со старинным ружьем в руке и полотняным мешочком.
– Как придут и скажут: “Давай!” Я им отвечу! - Переломил ружье, вытащил из мешочка два патрона и нервно загнал их в стволы. - Имеем, што им сказать! Вот! Таких слов для них у меня хватит!
– Мы будем с вами, Федосий, - спокойно повторил Дарий. - Но вы будете с ними.
– Да, я против буржуев! - зло прищурился дед. - Это верно! Я с буржуями не пойду…
…Лена поднялась из-за стола:
– Что ж это мы сидим! Нужно немедленно позвонить Зенону. Увидишь нашего сына, Орлан. Познакомишься с ним. Он все знает про нас. Ему уже тридцать. Конструктор на авиазаводе. Женат. Внучку нам подарил. Слышишь, Орлан? Или, может, нельзя никому знать, откуда ты прибыл?
– Какие могут быть от сына тайны, - пожал тот плечами и вновь обратился к Дарию: - Ну, так о чем ты ему потом говорил?
– Говорил все, что знал. И словом не покривил, не уговаривал его, не переубеждал ни в чем. Рассказал, как будут развиваться события в дальнейшем, говорил о человеческой сущности и о государстве, о бедности и богатстве…
– Что же он…
– Ни слова в ответ. Выпил еще и ушел. А утром молча оделся - и в артель.
– С ружьем?
– Да нет. Все иначе. Подарил мельницу. Сказал им, что сам был бедняком, что понимает “момент будущей жизни”, И подал заявление в артель. Вот так.
– И как он пережил все это? Мучился, должно быть?
– Ну что ты! Ведь мельница та, по сути, за ним так и осталась. Поскольку, кроме него да еще меня с Леной, никто не смог бы управиться с паровой машиной. Теперь уже не было у него боязни лишиться мельницы, не нужно было скрывать страх и злобиться…
– Если бы люди могли уходить в прошлое, они то и дело возвращались бы в свое детство и жили бы вечно. А этого не бывает. Жить вечно невозможно, - сказала Валентина, прополаскивая мочалку под струей горячей воды.
Она мыла посуду. Зенон взял полотенце и начал вытирать чистые тарелки. Долго молчал, потом заговорил:
– Почему ты думаешь, что, попав в прошлое, помолодеешь? Как это можно представить? Ты же врач, должна хорошо знать… Путешествие во времени не может влиять на физиологию. Отправляйся хоть в прошлое, хоть в будущее, - а жизнь организма будет продолжаться в своем биоритме, клетки твои не перестанут изменяться…
– Тебе бы книги писать, Зенон. Ты умеешь выдумывать, и к тому же так складно. Написал бы хорошую книгу… О, звонит телефон. Подойди, а то у меня руки мокрые.
– Я слушаю. Это ты, мамочка?
– Добрый вечер, сынок. Что вы делаете?
– Да так… Хозяйством заняты…
– Приезжайте к нам. Ты помнишь, мы рассказывали… Твой дядька Орлан Стах…
– Орлан Стах?!
– Да. Он сейчас у нас…
– Мамочка, это правда?
– А ты приезжай… Оксанка спит?
– Уложили ее, но не спит… Я выезжаю.
Зенон положил трубку.
– Валюша, поедем к моим.
– Сейчас?
– Приехал брат отца. Удивительный человек. Вот кто расскажет о прошлом, о будущем… Так поехали?
– Оставь свои шутки. Развесь пеленки и можешь ехать. А у меня дел еще на всю ночь.
– Тебе, видимо, приходится много путешествовать…
– Да… - Орлан взглянул на часы. - Скоро отправлюсь в Хьюстон. Примерно на недельку.
– Хьюстон какого года? - спросил Дарий.
– Две тысячи двадцатого…
– О, это интересно… И рискованно. Последний остров старого мира.
– Представь себе, за эти пятьдесят восемь лет мы почти ничего нового не узнали о трагедии этого обломка цивилизации. Преодолеть хьюстонский барьер очень важно. Ты ведь знаешь, они искривили пространство и изолировались… Но у нас появилась одна новинка… Теперь можно прорваться туда. Посылают меня…
– Так много нового появилось…
– Пятьдесят восемь лет - не шутка… - усмехнулся Орлан. - Но не волнуйтесь, быстро привыкнете. Не удивишь вас ни биокиберами, ни бытом, ни темпоральными выходами… Где-нибудь через несколько дней я вернусь и возьму вас… и сына… Надеюсь, мне разрешат. Хотя он и рожден в этом времени, но все-таки ваш сын…
– Мы уже стары, Орлан. Поздно возвращаться.
– Почему?
– Ну… просто так… Старые мы уже, Орлан. Да и сын, внучка… Хочется видеть их каждый день… А ты, Орлан, женат?
– Да. Валерия моя совсем молодая. Вот увидите… Она историк, часто бывает в вашем времени…
Все напряженно молчали.
– Пойдем, я покажу тебе наш дом, - вывел всех из задумчивости Дарий Стах, вставая из-за стола. - Все это своими руками…