Темой первой же курсовой выбрала - память. Сокурсникам, а позже и коллегам, объяснила, что натолкнула ее на выбор темы история с Мефодием Ильичом Карповым.
Солдат Мефодий Карпов потерял память после контузии - в боях за Днепр. Не мог вспомнить, откуда он родом, как звали родителей, жену, детей. Когда еще он лежал в госпитале, Марья с детьми приходили к нему, плакали, а его взгляд равнодушно скользил по их мокрым лицам и безучастно обращался к окну, к небу. Таким он остался и дома - живой будто человек, а словно мертвый. Даже когда его нашел с опозданием орден и вручивший награду военком произнес прочувственную речь, старью солдат равнодушно смотрел в- окно, на облака.
Только одно слово заставило его насторожиться - Днепр.
– Днепр? - переспросил он. - Днепр…
Но искорка угасла, не разгоревшись, и он вновь обратился к окну.
Катя, присутствующая при этом, заплакала так же горько, как и Марья, жена его.
– Ох, батюшки, живу я и не. знаю, чи мужняя жена, чи вдова, - горевала Марья. - А ночью-то он бррмотать стал. Все Савву какого-то поминает: “Савва!” - кричит. А днем спрошу, кто такой Савва, он и не помнит!
– Разреши, Марья, я у постели Мефодия Ильича посижу с магнитофоном? - озаренная внезапной мыслью, попросила Катя,…Старый солдат спал беспокойно, метался и дейстрительнр что-то бормотал, вскрикивал и вдруг, привскочив, заговорил горячечно: “Стреляй, Савва, стреляй! Бей гадину! Плыви, Савва, плыви”. И потом - натужно, моляще: “Прости меня, Савва! Не могу я иначе. Надо тебе плыть. Только доплыви уж, Савва!” Имя Савва редкое. Найти человека с таким именем мржно, если написать в архив Министерства обороны, назвав полк и роту, где служил Мефодий Карпов. Так Катя и сделала и вскоре получила адрес бывшего пулеметчика Саввы Родионовича Орлова, живущего в Ельце. Написала ему, просила приехать и зайти сразу к ней, не показываясь Мефодию Ильичу. Тот рхотно согласился.
Дня через два постучал в дверь Кати седой загорелый человек, назвался, крепко пожав руку: “Орлов Савва Родионович”.
Катя рассказала ему о беде Карповых, попросила говорить с Мефодием Ильичом только о переправе через Днепр, об однополчанах.
– Одеться придется по-фронтовому. Как вы были тогда одеты?
– Плащ-палатка до пят, пилотка… Где теперь такую амуницию сыщешь? - засомневался Орлов.
– Сыщец. В музее возьмем.
Ранним утром, когда старый солдат по своему обыкновению сидел во дворе под яблоней, поглядывая на небо, в воротах показался человек в зеленой до пят плащ-палатке и лихо заломленной пилотке. Он медленно подходил к Мефодию Ильичу, улыбаясь во весь рот, и, не выдержав немой сцецы, закричал вздрагивающим голосом:
– Мефодий! Старший сержант Карпов! Ваше приказание выполнено! Доплыл!
– Савва! Савва! - одними губами произнес старый солдат. - Саввушка, - вскрикнул уже он, вскочив и чытянув руки навстречу, - Ты жив, Савва? Так ты доплыл?
– Доплыл, доплыл. Донесение передал. Подкрепление нам выслали. А тебя к награде представили за беспримерный подвиг. Первыми ведь мы, Мефодий, правого берега достигли и удержались. Так что награда твоя при мне.
– Награда? - слабо улыбнулся солдат.
– Орден Красной Звезды, - и Савва протянул коробочку со звездочкой.
Мефодий Ильич рассматривал орден, словно впервые видя.
Приложил к лацкану серого пиджака. (Мария одела его в этот день по-праздничному.)
– А что это я в одежде такой? - недоуменно спросил он Савву.
– Так война кончилась! Победа, брат! Побили мы фашистов! - вскричал Савва, но радостный голос его дрогнул, глаза заморгали. - Давно побили-то, Мефодий, - тихо сказал он, заметив, как напряженно слушаетего однополчанин. - Ты контужен был, память потерял.
– Все, значит, кончилось, Савва? Домой поедем? - недоверчиво переспросил старый солдат.
– Домой! А ты разве жены своей не видел? Она здесь! Встречает тебя твоя Марья… Марья! - позвал он. - Иди сюда!
Празднично одетая Мария показалась в дверях дома, заплаканная и улыбающаяся.
– Маша, что ты такая… Маша? Тяжело тебе без меня было?
– Тяжело… - всхлипнула Мария, - ох как тяжело, Мефодий, без тебя-то было.
Катя не могла до конца выдержать этой сцены, убежала.
Она понимала, что это не полное выздоровление. Мефодий Ильич вспомнил, а вернее, и помнил-то только один этот кусочек из своей прошлой жизни, связанный с Саввой и виной перед ним, а дальше опять мрак, провал…
Вот эту историю с воскрешением старого солдата и рассказывала Катя коллегам, когда ее спрашивали, отчего она занялась исследованием памяти. Мефодий Ильич стал ее бессменным подопечным. Она разрабатывала для него простенькие тесты, заставляла его задумываться и радовалась, когда ему удавалось вспомнить еще одну страничку своей жизни, как через пропасть перекинуть мостик. Однажды она дала ему прослушать запись стрекота старого комбайна довоенного образца.