Но, допустим, я поступил бы иначе. Смог ли бы я чего-то достичь? Вряд ли,…
Женя настойчиво тянула меня за руку - подальше от этого не нравившегося ей места. Она ничего как будто не замечала и воспринимала мою горячность спокойно. Но во время разговора, как я убедился позднее, ей не надо было искать смысла в моих словах - и она лишь живо улавливала интонации.
Подул ветер.
Всего на мгновение я отвел взгляд от знакомого окошка.
Но этого мгновения оказалось достаточно. Взяв под руку ничего не подозревавшую спутницу, я шагнул к нему, уже понимая, что опоздал. Да, опоздал.
Я не верю своим глазам…
Передо мной белеет стена камеры, по ней разбегаются причудливые желто-зеленые узоры - отблески волн. На решетчатых створках красуется замок. Я осторожно провожу пальцем по темному холодному металлу. Замок покрыт пылью, и кажется, что висит он тут давным-давно. Быть может, это порыв ветра поднял пыль и надул сора в заржавленную скважину.
Медной тусклой проволокой к знакомому окошку прикручена табличка: “Камера хранения переведена в помещение вокзала”. Женя недоуменно смотрит на меня, и выражение какого-то преувеличенного удивления в ее больших светлых глазах сменяется другим: она как будто подозревает сговор. В тридцати шагах от нас по-прежнему лениво и бездумно плещется море.
…и последнее, главное
Не люблю хостинский вокзал. Многолюдье в отпуске противопоказано. И все же я несколько раз пытался заглянуть туда… в окошко камеры хранения. Незнакомку я, разумеется, не встретил. Зато встретил Женю. Это произошло поздним вечером, и она, как мне показалось, смутилась. Я был смущен не менее.
Что же удалось выяснить? Что там работает отныне мужчина, и он непохож на того типа в очках, которого я приметил в старом помещении, под эстакадой. Работает он там, насколько мне известно, и по сей день. Кажется, камеру хранения позже перевели на старое место. Незнакомка больше не появлялась. Думаю, она поплатилась все же за неопытность. С вещами в камере хранения пока не происходило ничего загадочного, голубой комнаты как не бывало. И это лишний раз говорило о серьезности случившегося.
Однажды на набережной я засмотрелся на зеленый камень в перстне. Молодая высокая грузинка стояла с подругой в нескольких шагах от меня. Камень на тонкой красивой ее руке живо напомнил о незнакомке.
Вот когда вспомнился странный сон! И светлый круг на стекле вертолета, и сломанная игла в оконном переплете… Камера хранения под эстакадой закрыта не случайно: ведь это вмешалась вторая женщина с зеленым гранатом. Наверное, это совсем обычная с виду женщина, а узнать ее можно по лучистому камню. О ней говорила со мной во сне незнакомка!
(“Узнать предупредившего я могла бы по зеленому гранату. Такому, как у меня. Разве что крупнее и ярче”. - “Значит, это женщина?” -т- “Женщина. Только… как это сказать… выше рангом…” - “И она здесь?… Та, другая?” - “Выходит, здесь”.)…Я потянул Женю. Она освободила свою руку. Я подошел к девушке-грузинке. Мне запомнилось ее имя: Tea. Подруга ее вставила словцo:
– Все же Tea не продавщица ювелирного магазина, чтобы спрашивать у нее о драгоценностях.
– Ну что ты, Нина, - возразила ей Tea. - Если человек хочет узнать, что это за камень, я отвечу. Мой родной дядя Гиви подарил этот перстень мне в день рождения. - И Tea царственно подняла руку и показала мне его, и я убедился, что это не совсем то.
– Камень вам очень идет, - произнес я, памятуя, что Женя, вероятно, наблюдает сценку.
– Очень! - ответила подруга с акцентом (в грузинском языке нет ударений): - У Tea зеленые глаза, а у дяди Гиви хороший вкус.
– Спасибо, Tea. Спасибо, Нина, - скомкал я разговор, пытаясь быть учтивым.
Подруга Нина пожала плечами. Я вернулся к Жене, она холодно сказала:
– Интересуешься зелеными камушками?… Это хризолит, а вовсе не гранат.
– Теперь я это знаю. Спасибо.
Чуть позже я вспомнил этот эпизод, но тогда меня уже не удивило, что Женя на расстоянии нескольких шагов смогла рассмотреть, что это не гранат, во всяком случае, не тот гранат, который я искал.
Мы пошли на пляж. Искупались. Знакомая электричка промелькнула в послеполуденный час над берегом. Аромат смол, пологие волны, красноватая галька, тишина… Мгновенное, щемящее чувство утраты. Или, быть может, предчувствие тревоги…
– Я сейчас уезжаю, - спокойно произнесла Женя, - Как это - сейчас? А вещи, чемодан?
– Чемодан мне больше не понадобится.
– Шутить изволите!
– Нет. У меня всего несколько минут…
– Почему же ты меня не предупредила? - воскликнул я.