Только сбегая по лестнице, Холмов сообразил сунуть во внутренний карман тужурки браунинг. Его рука наткнулась на книжку в твердом переплете. Книжка оказалась студенческим билетом Линдберга.
Глава 6
Серое здание министерства внутренних дел двумя фасадами выходило на Гороховую улицу и к Адмиралтейству. Бородатый старик в галунах и с плевненской медалью на груди распахнул дубовую дверь перед Холмовым. В вестибюле ему преградил путь господин в штатском, с фигурой и повадками циркового борца:
— Что вам угодно?
— Мне угодно видеть господина министра по совершенно безотлагательному делу, — отчетливо выговорил Холмов.
— Иван! — Голова, лежащая прямо на широком крахмальном воротничке, повернулась к швейцару. — Проводи господина студента в приемную.
Приемная лежала двумя маршами лестницы выше. В цельные, без переплетов стекла виднелись желтеющие, роняющие уже листья деревья адмиралтейского сквера.
Навстречу Холмову учтиво поднялся элегантный брюнет с маленькими усиками и лакированным прямым пробором.
— Чем могу быть вам полезным? — спросил франт, дружески пожимая Холмову руку.
— Только одним. Я изобретатель Линдберг. Мне необходимо немедленно переговорить с министром. Дело особой важности, — подчеркнул Ростислав.
— Читал о ваших трудах в «Ниве». Как же! Однако его превосходительство сейчас на докладе вне стен министерства. Угодно подождать или вас удовлетворит беседа с товарищем министра?
Терять времени было нельзя, и Холмов угрюмо дал согласие. Секретарь исчез за одной из высоких импозантных дверей и, выйдя оттуда, просиял:
— Князь Святополк-Мирский примет вас.
Потом тихо и доверительно спросил:
— Скажите по чести — оружие есть?
Холмов достал браунинг. Секретарь оскалился еще шире:
— Из таких игрушек гимназисты пытались стрелять в семеновцев. На расстоянии двадцать шагов пули отскакивали от шинелей. Но пока, с вашего разрешения, я оставлю его у себя. Порядок-с!
Говоря это, франт ловко притирался к Холмову, похлопывал, щупал взглядом — проверял, нет ли настоящего ствола, пригодного для результативного покушения.
— Я не террорист, — теряя терпение, заверил Холмов и был впущен по пышным бесшумным коврам в кабинет.
Александр Александрович Святополк-Мирский оказался очень молодым человеком с бледным и измученным лицом. Он выслушал Холмова, не перебивая и не задавая вопросов. Потом подбил итог двумя фразами:
— Мне кажется, вы несколько преувеличиваете значение пропавшего секрета. Но я доложу министру непременно, мы все тщательнейше проверим и подумаем, как быть, какие принять меры.
— А время, время! — пошел было в атаку Холмов, но князь уже встал с выражением свинцовой непроницаемости на лице.
«Спихотехника и отфутболивание на высочайшем уровне, — негодовал про себя Ростислав, — нет, с министерством каши не сваришь».
В приемной его осенило что-то всплывшее в памяти, и он спросил у секретаря:
— Нужно на секунду заглянуть в справочник «Весь Петербург». У вас есть?
Секретарь выдвинул ящик стола.
— Разумеется, вот свежий.
На 410-й странице Холмов нашел то, что искал:
«Макферсон Реджинальд, главный представитель фирмы „Америкэн Сайенс энд Текнолоджи Компани“ (АМСТЕК) в Санкт-Петербурге. Адрес конторы: Невский, 19. Телефон 8–00–16. Склад там же».
Забрав свой пистолет, Холмов вылетел на улицу. По Невскому свистел ветер, кропя прохожих водяною пылью. Через десять минут он уже стоял перед матовой стеклянной дверью с серебряным фирменным знаком из корон, зубчатых колес, виноградных лоз, молний и лент. Черная табличка рядом с дверью гласила: АМСТЕК.
Единственный конторский служащий — енотовидный старикан в сюртуке с нарукавниками — оказался страшным тянульщиком и выжигой, крутил и вертел, якобы ничего не зная. Холмов догадался: надо дать. К счастью, в линдберговском кошельке оказалось несколько введенных в обращение Витте монет десятирублевого достоинства. Две золотых десятки — месячное жалованье конторщика — развязали ему язык. Как и предполагалось, господин Макферсон в этот момент уже находился на борту вот-вот отплывающего в Америку парохода.
Поминутно поглядывая на часы и кляня медлительность конной тяги, Холмов на извозчике поспешил в гавань. Он ловил себя на мысли, что все это происходит не с ним, а с другим человеком — и горячий конский круп, прыгающий перед глазами, и синяя, мокрая к плечам, спина извозчика, и никелированный браунинг в кармане чужой тужурки.