Что ж, есть Евангелие и есть «Забавное евангелие» Таксиля. Почувствуйте разницу.
Самое смешное, что слабая, погруженная в хаос, рассыпанная перед свиньями бисером Россия отнюдь не полезна Западу. Совсем наоборот. Там это уже поняли и политики, и бизнес, поскольку они живут и действуют в реальном мире. Если они путают реальность с кошмарами, они начинают терять власть, голоса и деньги. Им нужно адекватно решать действительно насущные проблемы, и они несут прямую ответственность за неспособность это делать, за продолжение монотонных менуэтов в мире мифов и фобий.
Но наш либеральный маховик крутится, машина продолжает жужжать, ибо инерция ее громадна, а трение о внешний мир — ничтожно. Она не решает и даже не призвана решать никаких реальных проблем. Вся система стимулов находится внутри нее, она работает только на себя самое, не отвечая за неадекватность ни перед кем внешним. Сложилась структура внутренних престижей, самоутверждений и оплат, а все подобные структуры всегда чрезвычайно жизнеспособны и склонны воспроизводить себя до бесконечности. Как в свое время спецслужбы должны были изобильно придумывать врагов народа и диссидентские заговоры для того, чтобы оправдать свое весьма сытое и почетное существование (при том, что изменники и диверсанты изредка и впрямь встречались — как без них?), так теперь страшными квасными патриотами и русским фашизмом (при том, что и то, и другое вполне способно реально осложнять нам жизнь) исступленно оправдываются маниакальные демократы — без них они не нужны никому и, в сущности, даже себе.
Тут уж даже не ван Зайчика жалко. Это — пустяки.
Тут людей жалко — тех, кого поразительно безответственные подвижники пера, пригоршнями разбрасывая направо и налево жуткие слова «зачистка», «фашист», «сталинист» по отношению ко всем, кто всего-то имеет несколько отличный от их собственного взгляд на происходящее в стране, — приучает их, этих людей, всех читателей своих, к тому, что априорная, не требующая доказательств агрессивность России — это постоянная величина мировой политики, и к тому, что фашист — это что-то вполне обычное, почти нормальное, широко распространенное и, по сути, совершенно не опасное. Вроде как брюнет. Ну, подумаешь — волосы черные… Их же полстраны, брюнетов-то. А вон тому блондину брюнеты не нравятся, вот он и кроет: фашист, фашист… Эй, фашист, пошли выпьем! Господин фашист, вы последний в этой очереди? Нет, за мной сталинист занимал, да за сигаретами отлучился, сейчас вернется…
Более того. Множество людей сами себя начинают называть и считать фашистами.
Время от времени на мою гостевую книгу приходят письма примерно такого содержания:
Константин Крылов.
Как известно, «фашистами» в последние пятнадцать лет называют всех русских людей, не испытывающих ненависти к своей стране и своему народу…
Или:
Яковлев Андрей.
Я с вами!!! И если они Вас так назвали — что ж, тогда я руссофашист. Знайте — нас большинство в России.
Как писателю и как человеку мне, конечно, очень лестно — но ведь это ужасно. Это совершенно ужасно. На самом деле в подобных людях нет ни капли нацистской идеологии; но они уже сами себя начинают позиционировать относительно демократии именно таким образом.
Честертонов патер Браун говаривал: «Где умный человек прячет лист? В лесу».
Упоенные собой и своими эффектными филиппиками златоусты создают лес, в котором очень просто маскироваться и прятаться настоящим наци. И не только прятаться, но и, боюсь, находить себе почти созревших приверженцев, потому что львиную долю воспитательной работы за них, за этих самых наци, уже проделали.
Все ли подобные антифашисты творят сие по собственному недомыслию, или некоторые выполняют негласные заказы тех, с кем столь громогласно воюют, — вопрос отнюдь не праздный.
Игорь Чёрный
EX UNGUE LEONEM
Нам выпала редкая возможность жить на переломе двух тысячелетий. Впрочем, тысячелетие — это слишком глобально. Родившиеся в прошлом веке, мы шагнули в новое столетие. Двадцатый век только-только закончился, в наступившем двадцать первом нужно обживаться, устраиваться, приспосабливаться. Мысленно мы еще там, в «веке минувшем». Подводим его итоги, осмысливаем уроки. И одновременно с надеждой вглядываемся вдаль, пытаясь угадать, что век грядущий нам готовит. Ведь смена веков часто приводит к смене вех. Жизненных ориентиров, теорий, методов и направлений.