Охотничий сезон Ястреба Лафаржа был закрыт.
РАССКАЗЫ
Леонид Кудрявцев
НЕНУЖНЫЕ ВЕЩИ
Аппетитная, намазанная маслом булочка с какой-то зеленью и кусочками мяса. Называется — бутерброд. Правда, кто-то от него уже откусил, и отпечаток зубов остался вполне отчетливый. Очень маленьких зубов, скорее всего принадлежащих ребенку.
Чин-чин задумчиво почесал в затылке.
Он принадлежал к породе людей, наделенных умением рассматривать любое событие как повод для отвлеченных раздумий и невероятных предположений, совершенно при этом упуская из виду возможность использовать его для личного обогащения. Люди, подобные ему, как правило, удерживаются на плаву в бурном житейском море лишь благодаря большому везению. А стоит ему исчезнуть, как Они достаточно быстро становятся бродягами и вынуждены спать, например, в предназначенных к сносу домах, без малейшей перспективы хоть как-то повысить свой жизненный уровень.
Впрочем, как раз сейчас повод для самых фантастических версий действительно был. Учитывая, как этот бутерброд появился…
Бродяга подумал, что отпечаток зубов вполне мог принадлежать, например, и лилипуту. А почему бы и нет? Хотя детей гораздо больше чем лилипутов. И значит…
Да ничего это не значит.
Чин-чин покачал головой.
Не имеет ни малейшего значения, кто именно откусил от этого бутерброда. Чаще всего попадающиеся ему во время регулярных обследований мусорных ящиков продукты выглядели гораздо хуже. И он их ел, да еще как, поскольку люди так устроены, что время от времени им хочется есть. Причем многие это делают не реже трех раз в день. А некоторые аж умудряются за день набить себе живот раз пять-шесть. Правда, рано или поздно у них начинаются болезни, вызванные излишним весом.
Чин-чин задумчиво оглядел свою правую, довольно грязную и очень худую руку, потом проделал то же самое с левой. Нет, болезни, возникающие от ожирения, ему не грозили.
Это слегка успокаивало.
Он посмотрел в окно. В одной из створок сохранился большой кусок стекла, и солнечный луч, отразившись в нем, безжалостно уколол Чин-чину глаза. Поспешно отвернувшись от окна, бродяга снова уставился на старый колченогий стол, на котором в пределах досягаемости его руки лежал бутерброд.
Осторожно взяв самыми кончиками пальцев, Чин-чин медленно поднес его к лицу и понюхал. Следствием этого было то, что желудок бродяги окончательно взбунтовался и громким урчанием напомнил о своем желании наполниться хоть какой-то пищей.
И все же долгая бездомная жизнь научила Чин-чина некоторой осторожности. Собрав всю свою силу воли, бродяга положил бутерброд обратно на стол.
Нет, прежде необходимо узнать, откуда он появился. Нельзя есть бутерброды неизвестного происхождения. Будь он найден в мусорном баке. А так… таким образом…
Сев поудобнее в продавленном, каким-то чудом до сих пор еще не развалившемся кресле, Чин-чин почесал мочку уха и попытался прикинуть, как ему все-таки поступить дальше.
Съесть или не съесть?
С одной стороны, ему и в самом деле случалось набивать себе желудок кое-чем, выглядевшем гораздо менее аппетитно. С другой, какая-нибудь найденная на дне мусорного контейнера засохшая хлебная корка гораздо предпочтительнее свеженького, лишь слегка надкушенного бутерброда, появившегося таким странным образом, возникшего из ниоткуда, материализовавшегося буквально из воздуха. 166.
А так ли это было?
Чин-чин попытался вспомнить.
Итак, пять минут назад он сидел в этом же кресле и смотрел на этот же самый старый стол, мечтая о возможности перекусить. Стол был пуст, как сельское кладбище зимней ночью. Потом на нем возник бутерброд. Прямо у него на глазах. Вот сейчас его не было, а потом он появился.