— Слушай, — я глотнул, — а что, если эта чертова сирена… Это значит, что многие аварийные системы в порядке! Может, мы зря волнуемся, уже давно сигнал бедствия…
Глайя мягко плюхнулась со стола на все четыре лапки и в следующий миг уже сидела рядом с моим креслом.
— Не надо. Мы ведь решили пока не говорить про это? Мы будем рассказывать друг другу сказки про драконов, да?
Все-таки ребенок…
— Но если нас не найдут за двенадцать часов…
— Нет. — Глайя положила теплую лапку на мое колено. — Если разговор ничего не изменит, зачем разговор?
— Незачем, — согласился я и погладил ее спину.
Удивительно шелковистая. У земных зверей не бывает такой шерсти. Приятно сидеть рядом. Просто сидеть и смотреть, как сиреневая галактика нарезает круг за кругом.
— Еще три миллиона лет назад, — начала Глайя, — у нас тоже всюду жили драконы. Они нападали, но предки строили заграды. Есть такое слово — заграды? Потом юты размножились, и теперь ящеры живут только в заповедниках. Они не разумные, но в эпосе часто разговаривают.
— Я слышал, что ваша раса очень древняя, — вспомнил я.
— Первому эпосу более двух миллионов лет, — промурлыкала Глайя.
— Вы могли быть первыми в галактике.
— Мы первые.
— Я имею в виду — первыми покорителями космоса. Вы же такие умные.
Глайя повернула ко мне мордочку и посмотрела снизу вверх. Каштановые глазищи. Крохотная черная носопырка. Изящные усы. И огромные бархатные уши.
— Ты тоже умный, — сказала Глайя. — Я расскажу тебе один наш старый эпос и ты все поймешь.
— Сказку? — Я поднялся с кресла и сел на пол рядом с ней.
— Да, сказку. У нас бывают похожие сказки, — сказала Глайя. — Про драконов, принцесс и рыцарей.
— Наши расы вообще похожи, — кивнул я. — Белковые кислородные организмы, даже клетки почти одинаковые. Есть гипотеза, что мы — одна форма жизни, занесенная на наши планеты из космоса. И метаболизм. Ведь ты попросила капли от головной боли и мы отправились в бокс, когда…
— Здесь надо остановиться. — Глайя требовательно постучала лапкой по моему колену. — Послушай, я рассказываю сказку. Постараюсь перевести дословно. Эта сказка звучит полдня, но я расскажу только сюжет. Давным-давно в поселке N жила принцесса…
— Тогда уж в замке. Принцессы не живут в поселках. Принцесса — дочь из элитного рода. Или у вас различий тоже не бывает?
— Бывают, конечно. В том-то все и дело — принцесса родилась очень красивая. У нее было белое мохнатое брюшко, очень пушистая спинка и самый длинный хвост в округе. У нее были бархатные уши и красивые глаза. Она была очень умной. Еще в раннем возрасте знала множество эпо-сов. Женихи поселения ее очень любили. С ней было ужасно приятно спариваться.
— Так нельзя в сказках. Спаривание — это табу. Ну, в смысле…
— Я знаю табу, я изучал ваш океанский эпос. Хорошо, буду цензурировать. Однажды летним днем принцесса вышла из заграды в дремучую хвою.
— Лес?
— Да, густой хвойный лес. Из надежной заграды. Вдруг из хвои выскочил дракон, схватил принцессу, взлетел в воздух и унес в горное гнездо. Жители поселения решили, что она погибла. Но самый некрасивый жених отправился ее искать. Он шел без отдыха много дней и ночей. ___
Трава, деревья, ручьи и птицы кормили его, согревали и показывали дорогу. Наконец он поднялся в гору и ночью вышел к гнезду дракона. Дракон спал, а принцесса была заперта в каменной темнице. Но он нашел щель, окликнул принцессу и она услышала его. Он был рядом, и они говорили обо всем на свете — ночь до утра.
Глайя замолчала и посмотрела на меня.
— Продолжай, я внимательно слушаю. — сказал я.
— Все.
— Что? Конец сказки?
— Да.
— А в чем смысл?
— Больше ей не было страшно.
— Он не победил дракона, не открыл темницу?
— Для нашей сказки это не принципиально. Может, победил, может, не победил. Может, не смог открыть темницу. Может, дракон утром съел обоих. Или дракон съел принцессу, а он спрятался. Зато принцесса знала, что рядом друг. Ей не было страшно. Он пришел, чтобы быть вместе. Ведь это важнее всего — быть рядом до самого конца.
— Идиотизм, — сказал я, поднялся с пола и сел в кресло.
— Конечно, сказка очень древняя, — кивнула Глайя. — Но почему идиотизм?
— Вообще-то в сказках добру положено победить.
— Но ведь ты помнишь, что юты не хищники? — Она повернула мордочку. — Откуда в нашем эпосе идея победы?