– Их убить надо! - выкрикнула какая-то старуха в драной шубе. - Сколько людей они обманули! Мужей спаивали! А теперь еще и детей крадут!
Шум усилился.
– Тихо! - рявкнул Миргачан на сородичей, посмотрел на Дмитрия. - Бандиты, однако. Их в милицию бы надо. Да только где она, милиция?
Дмитрий поднял пистолет, посмотрел поверх ствола на побледневшего «танкиста».
– Будь моя воля, я бы их всех утопил! - Он посмотрел на спасенного мужчину с заросшим седой щетиной лицом, перевел взгляд на девочку по имени Инира. - У вас есть связь с губернским центром?
– Есть, - вышла вперед женщина средних лет.
– Позвоните, передайте приметы этих… продавцов. Их найдут. А я, когда доберусь до места, продублирую. А теперь пусть убираются!
– Идите, однако, - махнул рукой Миргачан. - Сюда больше не приезжайте.
– Тебя не спросили… - «Танкист» осекся, глянув на Дмитрия. - Пушку-то отдай, оглобля, не твоя она.
Тот подошел к нему вплотную, сказал раздельно:
– Я человек мирный, но если надо - всех вас в тундре положу! Понял? Лучше убирайтесь из этого края. Вернусь - найду!
Молодцы в куртках попятились к вездеходу, опасливо поглядывая на пистолет в руке Дмитрия, забрались по одному в кабину.
«Танкист» залез последним, приоткрыл дверцу, ощерился:
– Мы тебя сами найдем, паря! Пожалеешь, что встрял не в свое дело!
Вездеход заворчал мотором, крутанулся на месте, распугивая жителей стойбища, брызнул струями гальки и песка из-под гусениц и помчался вдоль берега, огибая поселок.
Спасенный Дмитрием незнакомец бросил на него косой взгляд и молча, припадая на левую ногу, поплелся прочь, боком протиснулся сквозь толпу, исчез. Что такое благодарность, он, очевидно, не знал.
Люди начали расходиться, оживленно обсуждая происшествие на смеси эскимосско-чукотского и русского языков. Жены потащили домой упиравшихся мужей, не успевших выменять свои товары на спирт. Дети, с уважением глядя на Дмитрия, загалдели, затем разбежались в разные стороны, продолжая свои игры. На площади перед магазином остались четверо: Храбров, шаман, девочка Инира и женщина, оказавшаяся главным бухгалтером стойбища по имени Валентина Семеновна.
– Спасибо вам, что вступились, - сказала она виноватым тоном. - Наши мужики трусоваты, да и зависят от барыг, им невыгодно ссориться и заступаться за других. Надолго к нам? Где остановились?
– У меня, - сказал Миргачан.
– Я всего на минутку сюда заскочил, - развел руками Дмитрий. - За солью да за спичками. Пойду дальше. Позаботьтесь о девчонке. Ее бы к тетке вернуть.
– Поживет пока у меня, а через неделю из центра прилетит вертолет за рыбой, и мы ее отправим домой.
– Не хочу! - выпалила Инира, вырываясь из рук шамана. - Можно, я с вами пойду? - Она умоляюще прижала кулачки к груди.
Дмитрий отрицательно качнул головой, поежился под взглядом огромных, с косым разрезом, карих глаз.
– К сожалению, это невозможно. Поход - не прогулка, а мне не нужны проводники и… - Дмитрий хотел добавить: и лишние рты, но сдержался.
– Пойдем, милая. - Валентина Семеновна взяла Иниру под руку. - Умоешься, переоденешься, согреешься. Есть хочешь?
Они пошли прочь. Девушка упиралась, оглядывалась, в ее глазах стояли слезы, но Дмитрий покачал головой и отвернулся, понимая, что с такой обузой далеко не уйдет. Да и ситуация складывалась бы двусмысленной: здоровый мужик вдруг решил взять в спутницы молодую девчонку…
– Спасибо, гирки,[2] - сказал шаман. - Барыги теперь к нам не приедут, однако. Но будь осторожен, это плохие люди.
Дмитрий кивнул. Он не был уверен, что менялы не вернутся. Они контролировали, наверное, все стойбища побережья и вряд ли согласны были отказаться от части прибыли, которую получали с «торговой точки» в Уэлькале. Законы здесь, на краю земли, не действовали, и рэкетирствующие молодчики устанавливали свои правила.
У яранги шамана стали прощаться.
– Возьми олешка, однако, - предложил Миргачан. - Лошадь твой далеко не уйдет, замерзнет, а олешек нет.
– Это было бы неплохо, - с сомнением проговорил Дмитрий, - да ведь мне нечего за оленя дать. Лошадь - неравноценный обмен.
– Бери даром, - великодушно махнул рукой шаман. - Я не обеднею. Если надо, мне охотники любого олешка приведут.
– Ну, тогда, пожалуй, можно.
Дмитрий перегрузил тюки с походным имуществом с лошади на красивого оленя, погладил его по шее:
– А он не убежит?
– Смирный, однако, не убежит, - осклабился Миргачан.
– Тогда я двинулся дальше. Спасибо за гостеприимство, за беседу, за оленя. В долгу не останусь. Прощайте.
Шаман мелко-мелко закивал, сунул Дмитрию вырезанную из китового уса темную фигурку, напоминающую зверя и человечка одновременно.
– Это шипкача, добрый дух. Помогать будет, однако, тугныгаков отгонять.
– Кого?
– Тугныгаков, злых духов.
Дмитрий взвесил в руке ставшую теплой фигурку, положил в карман на груди, поклонился (благодарить за такой подарок не полагалось по местным поверьям) и дернул за кожаный поясок, заменявший узду. Олень послушно тронулся с места.
Никто Дмитрия не провожал. Барыги уехали, ажиотаж с обменом и торговлей спал, жители стойбища разошлись по домам. Лишь стайки детей продолжали суетиться то там, то здесь, изредка появляясь у яранги Миргачана.
Дмитрий оглянулся на краю поселка, но шамана не увидел. «Духовный наставник» стойбища не любил долгих прощаний и скрылся в своем жилище. Зато появился откуда-то тот самый мужчина в камуфляже, которого избили менялы. Он догнал Дмитрия с непокрытой головой, исподлобья глянул на оленя, на путешественника, на море.
– Я знаю, что ты ищешь. - Голос у незнакомца был тонкий, гортанный, необычный. - Могу показать дорогу.
– Это интересно, - сказал Дмитрий хладнокровно. - Мне казалось, я сам не знаю, куда иду и что ищу.
– Ты ищешь Рамль. Я знаю дорогу.
Дмитрий подобрался, ощупал недоверчивым взглядом темное лицо незнакомца, разукрашенное синяками и царапинами, не похожее ни на лицо тунгуса, ни на лицо русского, ни на «лицо кавказской национальности». Снова пришло ощущение, что у мужика не два глаза, а четыре.
– Откуда вам известно… о Рамле?
Губы незнакомца исказила усмешка.
– Это неважно. Ты хочешь найти крепость?
– Хочу, - подумав, ответил Дмитрий.
– Я отведу тебя. Ты помог мне, я помогу тебе. Но идти надо быстро.
– Почему?
– Они могут вернуться.
Дмитрий понял, что речь идет о барыгах, избивших собеседника.
– За что они вас били?
Та же кривая ухмылка.
– Кто-то украл у них банку кофе, подумали, что это я.
– Понятно. А откуда вам все-таки известно о Рамле?
– Я тут давно… - Черноволосый здоровяк неопределенно пожал плечами. С виду он был силен как бык, и Дмитрию было непонятно, почему верзила не дал отпора парням с вездехода.
– Почему я должен вам верить?
– Как хочешь. Можешь не верить…
– Как вас звать?
– Эвтанай.
– Далеко нам идти до Рамля, Эвтанай?
Мужчина посмотрел на низкое солнце, бросил взгляд на оленя, на ноги Дмитрия, словно что-то прикидывая.
– Два дня.
– Как же вы дойдете, если у вас нет ни припасов, ни оружия, ни походного снаряжения? Или болтовня о Рамле только прикрытие? И ночью вы меня ограбите и скроетесь?
– У меня есть оружие. - Эвтанай сунул руку за пазуху и вытянул длинный нож, сверкнувший ярким голубым блеском. - Мне ничего не надо. Я дойду.
– Ладно, присоединяйтесь, - согласился наконец заинтригованный Дмитрий. - Но предупреждаю: замечу что подозрительное - церемониться не буду. Это я с виду только смирный, но вы видели, как я могу защищаться.
– Мне нет смысла хитрить. До Рамля одному не дойти.
– Почему? Я бы дошел, если бы знал координаты.
– Рамль защищен… он окружен ведьминым кольцом… Нужен такой человек, как ты, чтобы никого и ничего не бояться.
Дмитрий хмыкнул, с сомнением оглядел ничего не выражающее лицо Эвтаная и дернул за оленью узду.
– Ну что ж, потопали.