Мой старый приятель Вадик - специалист по художественному оформлению ротового фасада, проще говоря, зубной протезист. Закончил медицинское училище, поэтому понятие о гигиене имеет. Во всяком случае, в его квартире все вычищено и вылизано. Я сам видел.
– Ты прав, Вадя, - грустно согласился я и отхлебнул пива.
– Вот сидишь ты на ящике из-под бутылок, - продолжил нравоучение Вадик, - плющишь свою и без того плоскую задницу. А все почему? Потому что последнюю табуретку уволок. Разве это дело?
– Не дело, - кивнул я.
На табуретке, как я уже говорил, устроился третий монитор. Системный блок может и на полу притулиться, а вот монитору положено более высокое место, иначе ни черта не видно будет, а это уже непорядок. Мой рабочий офисный стул пришлось уступить Вадику, как гостю. По большому счету, мне было абсолютно безразлично на чем сидеть - в кресле, на пластмассовом ящике или даже на полу. Хотя, смею заметить, на табуретке все же удобнее.
– Мне нужен хороший компьютерный стол, - признался я. - Я думал над этим вопросом, даже нашел кое-что в Интернете. Картинка там есть - не стол, а настоящий пульт управления звездолетом. Сказка, загляденье. Вот только как такое сделать? Сам не умею - руки не тем концом вставлены. А в фирму обратиться - разоришься. Видел я их цены…
– Все-таки ты жмот, - констатировал Вадим. - Правильно, зачем выкидывать бабки, если комп может и на табуреточке постоять. А что будет, когда следующий аппарат купишь? Кухонный стол туда поволочешь?
– Ну, не знаю… Поживем - увидим.
Вадик закурил, стряхнул пепел в обломок кокосовой скорлупы, служивший пепельницей, уставился на меня раздраженным взглядом.
– Знаешь, в чем твой дефект? - спросил он.
– У меня нет дефектов.
– Есть. Есть ярко выраженный дефект. Бывает такое: человек приятный, просто красавчик, одет с иголочки, а рот откроет - хоть стой, хоть падай. Зубы - как деревенский забор, половины штакетин не хватает, вторая половина - гнилая. И сразу видно - задница этот человек, на зубах экономит. Экономит на своем здоровье, на комфорте, на имидже своем. В общем, на самом главном.
Такой вот у меня друг Вадик. Любит философские обобщения. Только почему-то его жизненные примеры всегда облачены в стоматологическую форму.
– У меня зубы в порядке.
– Твои гнилые зубы - эта вот квартира, - Вадик ткнул пальцем в кучу грязных тарелок, за неимением буфета сваленных на подоконнике. - Зайти сюда страшно. Сам не понимаю, что делаю в этой помойке.
– Ты мой друг. Тебе приятно сидеть и пить со мной пиво.
– Противно мне. Если бы ты был бедным, я бы спонсировал тебя по дружбе, сам бы купил все, что нужно. Так ведь ты богаче меня в десять раз, жадюга.
– Плевать мне на материальные ценности, - я еще пытался обороняться, - не это главное в жизни, Вадик…
– А что главное?! - взорвался Вадим. - Жить в бомжатнике?! Что у тебя за жизнь? Никуда ты не ходишь. В телевизор таращишься да пиво лопаешь. Из хаты своей, по-моему, совсем уже не вылезаешь…
– Ну почему? А бильярд?
– Пошел ты со своим бильярдом!
Вадик поднялся на ноги и собрался уходить. Почему-то я понял, что уходит он навсегда. Это меня добило.
– Сдаюсь, - сказал я. - Будет у меня мебель. Завтра же приступлю к ее покупке. Может, посоветуешь чего?
3
Была у меня двоюродная тетушка - одна из малых веточек весьма разветвленного семейного древа. Прожила она всю жизнь в Костроме, в полном одиночестве, прошла длинный жизненный путь от молодой девы - к деве старой - до просто старушки. Интеллигентная такая старушенция - работала библиотекарем (старшим). С пятидесятых годов сохранилась у нее привычка - выпивать каждый день, после работы, полбокала хорошего виноградного вина. Кажется, это было «Мукузани», хотя не исключено, что «Ркацители», или даже «Хванчкара» - точно не помню, лишние подробности стираются из памяти. Жила она, не тужила, отличалась отменным здоровьем, пока один из вредных докторов (все они вредные) не дал ей совет бросить пить. «Алкоголь - яд, - сказал он, - яд в любом виде и любом количестве. Вы разрушаете им свою печень». Было, это помнится, во время тотальной борьбы с пьянством под руководством генсека Горбачева. И тетушка, как дисциплинированный член партии, завязала с дурной привычкой.
На следующий день после безоговорочного отказа от вина тетушка оступилась на ровной дороге, упала и сломала ногу. Четыре месяца пролежала в больнице - кость плохо срасталась. Предупреждение было послано ей свыше, но она не вняла ему - предпочла верить в миф о разрушаемой печени. Через неделю после выхода из больницы мальчишки, игравшие во дворе в футбол, засветили тете мячом в лоб. Нечаянно, разумеется. И снова - месяц на больничном, сотрясение мозга. Вместо того, чтобы принимать многочисленные лекарства, ей нужно было выпить полстаканчика «Мукузани», и все в мире снова пришло бы в порядок. Но она упорно шла собственным путем. Шла недолго. Ее разодрал медведь. Факт невероятный, фантастический - больной облезлый медведь забрел из леса на улицу Костромы и напал на человека, совершающего вечерний моцион перед сном. Человеком этим оказалась моя тетя. Об этом написали все газеты Советского Союза. Вы можете сказать: причем тут вино, что ты несешь? Это просто дикое совпадение. А я так думаю - не зря совпало. В этом мире многие события происходят впустую, никчемно, никого ни к чему не обязывая, но в случае с моей тетушкой взаимосвязь налицо. Для меня это очевидно.
Нужно осторожнее обходиться со своими многолетними привычками. Пять лет, после развода со второй женой, я прожил в халупах без приличной мебели. И когда решил все-таки обзавестись ею, в довесок приобрел Хуча.
С тех пор, как я закончил институт, это оказалось самым серьезным изменением в моей жизни.
4
Хуча сосватал мне все тот же Вадик.
– Ты видел обстановку у меня дома? - спросил он. - Мебель видел? Все это сделал один человек. Один единственный. Коля его зовут. Я пришлю его к тебе. Он займется твоим сараем, приведет его в божеский вид.
– А какой он, этот Коля? - спросил я.
– Нормальный парнишка. Туповатый, правда, слегка привязчивый, но дело знает.
– Туповатый - и знает? - усомнился я.
– Он работает по журналам. Посмотрит на картинку и может сделать один к одному, как на западе. Талант у него такой, сам увидишь. А что в голове у него пусто… Тебе какая разница? Он же не на компьютере у тебя работать будет.
Такое объяснение меня убедило.
Хуч явился на следующий день, когда я еще спал, в жуткую ранищу - в одиннадцать часов утра. Сонно шлепая тапками по грязному линолеуму, я добрел до двери и спросил:
– Кто там?
– Насчет мебели пришли, - сказал голос снаружи.
Я открыл. На лестничной площадке стоял тощий долговязый парень и переминался с ноги на ногу. Его короткие белые волосы стояли дыбом. Под нижней губой выросла маленькая козлиная бородка.
– Коля? - спросил я.
– Хуч, - сказал он и протянул огромную лапу с длинными, на удивление аристократичными пальцами.
Я пожал его руку.
– Хуч - это что такое? - поинтересовался я.
– Это я, - сказал он и осклабился. - Ну это, типа, кликуха, погоняло у меня такое. Я привык.
Уже потом я узнал, что Хуч сам придумал себе это имя. Вроде бы, за любовь к одноименному напитку. Вот ведь как забавно - по-английски Hooch звучит вполне нормально, а по-русски - неприлично, как и любое короткое слово, начинающееся на «ху». Только придурок может выдумать себе такую кличку.
Рядом с Хучем стоял древний дерматиновый чемодан, обвязанный для надежности бельевой веревкой. В левой руке Хуч держал жестяную банку какого-то пойла. Открытую.
– Ты по-английски сечешь? - спросил он.
– Без проблем.
– Здорово! - обрадовался Хуч. - А ну-ка, переведи вот это, - он ткнул пальцем в надпись.
"Weak alcoholic drink"[1] - было написано там.
– Бухло для ослабленных алкоголиков, - перевел я.
– Ага, точно! В самый раз для меня, - парень подхватил свой чемодан и попер в прихожую. - Вадя сказал, те чо-то сделать надо. Давай смотреть…